— Для меня? Но я уже поел.
А она вот не ела!
— Я хочу спать!
— Голодной?
— Приходится…
— Садитесь, Райна, — он указал на высокий стул, — и поешьте.
Что-то он замышляет. Но разве угадаешь его намерения? Он не станет о них говорить. Но все это как-то подозрительно. Райна села и пододвинула к себе тарелку. Не поднимая головы, спросила глухим голосом:
— Что будет с теми саксами, которые не перешли на вашу сторону?
— Они выбрали смерть, — бросил Максен. — Вот вам ответ на вопрос.
— Почему же вы не расправились с ними сегодня утром?
Рыцарь нагнулся к ней поближе:
— Всему свое время, Райна!
От его слов по спине пробежала дрожь, но она все же стояла на своем:
— Разрешите мне поговорить с ними?
Она надеялась уговорить Этеля и четырех его друзей присоединиться к большинству. Пендери ответил не задумываясь:
— Зря стараетесь. Ешьте!
Она ела под его неотступным и пристальным взглядом. Поужинав, она поднялась из-за стола, чтобы пожелать хозяину замка доброй ночи.
— Итак, еще одна ваша ложь открылась, — заметил он.
«Господи, какая же?» — лихорадочно перебирала она все сказанное ею. Может, он слышал отрывки разговора с Лусиллой, где речь шла о кинжале, найденном не на полу, а на подносе. Или Максен уловил ее признание, что ей небезразлична его связь с Сетой?
— Боюсь, я не понимаю вас, — голос Райны дрогнул.
— Почему вы солгали о кинжале, сказав, будто нашли его на полу, а не на подносе?
«Если Пендери слышал разговор, то понял суть из последних фраз…»
— Я боялась за Лусиллу. Ведь если бы вы узнали правду, то могли бы наказать бедную саксонку.
Рыцарь нахмурился:
— И вы все еще боитесь за нее?
— Она не виновата, милорд. Даю вам голову на отсечение.
Он насмешливо поднял бровь, давая этим понять, что думает по поводу ее клятвенных заверений.
— Если не служанка, то кто?
Вправе ли она рассказывать ему о своих подозрениях? Наверно, надо сказать — иначе накажут Лусиллу.
И она решилась.
— Я думаю, это сэр Ансель.
— А почему вы так думаете?
— Вчера утром, придя к вам на прием, он ел с подноса, поданного мною. И он…
— Что?
— Сегодня вечером справлялся о моей ране и спросил, не кинжалом ли я поранилась.
— Может, вы опять лжете, Райна, чтобы я наказал норманна?
— Нет! — запротестовала девушка. — Я говорю правду.
Максен двинулся к ней и встал так, что ей и ретироваться было некуда.
— Это такая же правда, как то, что вы убили Томаса? Что нашли кинжал на полу? Утром вы сказали мне, что вам все равно, с кем я делю ложе. Этой правде я тоже должен верить?
Последняя фраза больно задела девушку:
— Верьте тому, чему хотите, — процедила она сквозь зубы. — Но вы ошибаетесь.