– В двух шагах отсюда мой конь, старик. Прекрасный конь. Я даю тебе в придачу еще и коня.
Фермер не верил собственным ушам. Породистый откормленный гнедой жеребец не шел ни в какое сравнение с его кобылой – изнуренной, с ввалившимися боками. Видать, этого парня ранили в голову! Теперь не придется убеждать старуху, что он обделал ночью славное дельце!
– Договорились. – Крестьянин слез с повозки.
– Мне нужна твоя помощь, старик, – положить моего товарища в повозку.
– Тогда давайте поскорее. Мне пора возвращаться домой, а дорога неблизкая, – проворчал тот. Он торопился убраться подальше, пока этот чокнутый не передумал.
С большим трудом удалось им поднять Роберта. Эндрю повернул раненого на бок, укрыл его своим одеялом и принялся складывать плед Роберта – явное доказательство того, на чьей стороне он сражался. В темноте раздался стук копыт. Это старик умчался на его скакуне.
По дороге на них обрушился холодный ливень, и Эндрю пришлось стать под деревьями, чтобы хоть немного укрыться от дождя и дать отдых лошади. Однако спустя некоторое время ему стало ясно, что ливень кончится не скоро. Выбора у него не было – пришлось ехать дальше под дождем.
К полудню дорога превратилась в месиво, и повозка двигалась еле-еле. Эндрю, промокший до нитки, погонял лошадь. Пришлось пренебречь опасностью и накинуть поверх повозки плед Роберта, чтобы хоть немного уберечь от дождя раненого.
Наконец, уже на закате дня, Эндрю съехал с дороги, остановился под деревьями и выпряг бедную измученную клячу.
– Доставишь нас в Бэллантайн, старушка, и никогда уже тебе не придется работать, – пообещал он и похлопал ее по спине.
Эндрю знал, что горцы никогда не пускаются в путь, не запасшись овсом. Он обшарил карманы Роберта и нашел маленький мешочек. Смешав овес с соломой, Эндрю покормил усталое животное.
Потом он занялся своим родственником – быстро развел костер, чтобы просушить плед и одеял Роберта била дрожь. Эндрю наклонился над ним и положил руку ему на лоб. Керкленд пришел в себя. И первое, что он увидел, были карие глаза, с состраданием смотрящие на него, – те самые, которые преследовали его в снах и мечтах.
– Бет, любимая, дорогая, дорогая Бет. Это вы? – забормотал раненый.
Эндрю покачал головой:
– Я – Эндрю Скотт, лорд Керкленд. Брат Элизабет.
Роберт изо всех сил старался удержать затуманенное сознание и как следует рассмотреть двойника своей ненаглядной Бет. Сходство было невероятное – те же карие глаза, те же длинные густые ресницы! Но усы над полными губами неопровержимо свидетельствовали о том, что перед ним мужчина.