– Если последние десять лет все считают тебя падшей женщиной, поневоле научишься отлично играть в карты.
Она бросила на Моргана испытующий взгляд, в последний раз с наслаждением затянулась и сунула окурок в банку с замазкой, которую он все еще держал в руках.
– А теперь извините, мистер Элиот, – сказала она и тут же добавила: – Одно из немногих дел, с которыми я справляюсь хорошо, ждет меня.
Лили резко отвернулась и отошла, предоставив Моргану самому справляться с потрясением. Безнадежно испорченная оконная замазка таяла от непотушенного окурка, а сам он, похоже, готов был воспламениться от гнева. За последние несколько недель он извелся оттого, что безуспешно пытался понять эту женщину, что из последних сил старался подавить в себе стремление защитить ее от всего света, что постоянно вынужден был бороться с желанием обладать ею. Нет, тут же мысленно поправился Морган, не с желанием, а с грубой похотью. Просто он давно не был близок с женщиной, и нет ничего удивительного в том, что Лили Блэкмор пробудила его плоть. Однако он все же вынужден был признать, что никогда прежде не встречал человека, похожего на нее, – столь же неуправляемого, дикого. И столь же бесстрашного и безрассудного.
Сегодня ему наконец удалось сложить частички головоломки, над которой он безуспешно бился несколько месяцев, – Лили Блэкмор предстала перед ним во всей красе. Единственное, что до сих пор оставалось для Моргана загадкой, – это роль, которую играл в ее жизни Джон Крэндал. Но скоро и он появится здесь, очень скоро. Морган чувствовал это всем своим существом.
С огромным трудом сдерживая гнев, Морган поднял с пола ящик с инструментами и направился к двери.
– Но мы не можем играть втроем, – заявил в этот момент Барт, отхлебывая неразбавленный виски так лихо, словно это был лимонад.
– Я уверен, это не так важно, – возразил Мелвил.
– Нет, ничего не получится, – продолжал настаивать Барт. – Чтобы было интересно, нам нужен четвертый. Эй ты! – выкрикнул он.
Морган не обратил на него никакого внимания.
– Эй ты, мистер Слесарь!
Морган замер в дверном проеме, затем медленно обернулся; его темные глаза угрожающе сузились.
Барт что-то пробормотал, словно выражал недовольство тем, что должен подбирать слова, затем слегка привстал и сказал:
– Уважаемый сэр, почему бы вам не сыграть с нами партию в покер?
– Барт, послушай… – начала Лили и тут же умолкла. Ее щеки залил румянец.
Морган с презрением поднял бровь. И как только он сделал это, лицо Лили вновь изменилось. От ее смущения – если, конечно, это действительно было смущение – не осталось и следа. Она дерзко встретила пренебрежительный взгляд его прищуренных глаз.