Когда я приехал в Ле Шато и встретился с Сесили, она отказалась ехать со мной. Мне было ясно, что они с Марселем любовники, хотя оба отрицали это. Сестры Дюваль не могли ни подтвердить, ни опровергнуть мои подозрения. Марсель же, считавшийся моим другом, настаивал на том, что просто предложил Сесили приют. В конце концов я заставил Сесили вернуться в Бельфонтен. – Филип перестал ходить по комнате и опять сел на кровать рядом с Габби. – Я поклялся Сесили, что Амали ничего для меня не значит, но она лишь засмеялась и сказала, что я могу завести дюжину любовниц, если мне хочется. Она по-прежнему отказывала мне в близости и говорила, что, если бы у нее была возможность, она бы покинула меня. Тогда я понял, что должен принять решительные меры, или я ее потеряю. Днем я поручил моим людям неотступно следить за ней, а ночи сам проводил с ней, принуждая ее спать со мной. Я решил, что если она забеременеет, ее отношение ко мне и к Бельфонтену изменится и она снова станет любящей и страстной женщиной, на которой я женился. С помощью грубой силы я преодолел ее слабые протесты в попытке зачать ребенка. Я чувствовал ее нарастающую враждебность, но после того, как я преодолел ее сопротивление, она смирилась с моим вниманием.
Габби вспомнила, как она сама уступила Филиппу, и ей было понятно, каким он мог быть непреклонным в достижении поставленной цели.
– Через удивительно короткое время Сесили объявила мне, что ждет ребенка. Я поверил ей, только когда доктор подтвердил это. Я был счастлив от того, что мои мечты о ее беременности так быстро осуществились. Как я и надеялся, Сесили восприняла предстоящее материнство очень хорошо и стала удивительно милой и ласковой. Это было похоже на чудо. Я сказал Жерару, что следить за ней больше не надо, пусть делает что хочет. Я даже пообещал ей, что после рождения ребенка половину времени мы будем проводить в городе.
– Если вы были так счастливы, почему она умерла?
– Оказалось, что я был единственный, кто испытывал счастье. Однажды ночью, сразу после того, как мы занимались любовью, Сесили объявила, что больше никогда не будет со мной в постели как жена. Она обвинила меня в эгоизме, в том, что я не обращаю внимания на ее чувства. Сказала, что мое присутствие ее душит и что она собирается уехать от меня и жить в Сен-Пьере. Я ошибался, решив, что это обычная вспышка, свойственная беременным женщинам. В ответ я засмеялся и сказал, что она говорит глупости и что на следующее утро все будет выглядеть по-другому.
Сесили в ярости вскочила с кровати. Никогда в жизни я не видел ее такой взбешенной, она как будто обезумела.