— Разве? — Эйдриан повернулся к ней. — Ты смертельно боишься, что тебе причинят боль, и поэтому приучила себя ни на что не надеяться, ни о чем не мечтать и ничего не чувствовать. Весьма убогое, надо сказать, существование. Можно иметь свое дело, свой корабль, уважение подчиненных, но какой от всего этого прок, если у тебя нет ни одной живой души, которая бы вместе с тобой могла порадоваться твоим успехам? Ни семьи, ни близких друзей… Ты так уверена, что люди осудят тебя, что никогда и никому не даешь шанса.
— Однако ведь ты меня сейчас осуждаешь.
— Только за недостаток куража.
— Прелестно! — Джеки решительно натянула через голову фуфайку и резко одернула ее на себе. — Очень просто быть смельчаком, ни разу в жизни не получив зуботычины. Как ты смеешь судить меня, когда все время сидишь себе спокойненько в своей гостинице, как у Христа за пазухой, в окружении семьи, которая всегда, ты знаешь, готова прийти тебе на помощь? Ты не бывал в моей шкуре, Эйдриан Синклер. Так что избавь меня от своих наставлений насчет куража. Скажи, можешь ли ты припомнить хоть раз, один только раз, когда ты не получал желаемого? Ты когда-нибудь переживал сокрушительное отчаяние?
— Да, переживал. В день смерти родителей.
— Хорошо, тут я не спорю. Но ведь вокруг тебя были люди, которые помогли тебе пережить горе. Посмотрела бы я на тебя, когда бы вся твоя предыдущая жизнь сплошь состояла из череды катастроф. Только тогда ты был бы вправе давать мне какие-то советы по поводу куража. И еще я хочу вот что тебе сказать: я не стану твоей очередной жертвой.
— Ты о чем?
— Да ладно тебе! — Джеки хмыкнула. — Скольким женщинам ты разбил сердце, а сам был таков?
— Ни одной. — Эйдриан вскинул голову. — Я всегда честен с женщинами, и главное для меня в отношениях с ними — не причинять им боли.
— И они каждый раз, разумеется, уверяют тебя, что абсолютно счастливы скрашивать твою жизнь в качестве временных любовниц. «О, милый Эйдриан, — притворно слащавым голоском запела Джеки. — Мне ничегошеньки от тебя не нужно, только чуточку внимания да хороший секс. На твою любовь я и надеяться не смею и обещаю не плакать, когда мы расстанемся, лишь улыбнусь и скажу: все в порядке, мы можем оставаться друзьями», — закончила Джеки и уже нормальным голосом спросила: — Так у тебя обычно бывает? — Эйдриан ничего не ответил, но лицо его окаменело.
— Я не хочу служить временной забавой. Я не могу себе этого позволить.
— А кто говорит о временной забаве? — тихо проговорил Эйдриан.
Сердце Джеки при этих словах затрепетало. Весь мир вокруг на миг замер.