У Отем перехватило дыхание.
– Значит, ты позволил им так ужасно избить себя… ради меня?
– Да.
– О, Рейн! – она прижалась к нему. – Ты замечательный герой, и я люблю тебя! – воскликнула девушка.
Поднявшись, она подошла к Гоуст, мирно щипавшей траву на обочине, проверить, все ли с ней в порядке, совсем как до этого Рейн осматривал Вермильона. Почувствовав легкое похлопывание по плечу, она обернулась.
Рядом с ней стоял Рейн.
Он прошептал:
– Что ты сказала?
Отем, казалось, вспоминала вырвавшиеся слова.
– Я люблю тебя! – подсказал Рейн.
– О, – Отем помолчала, потупив взор, – разве я это произнесла?
Стиснув зубы, Рейн решительной походкой направился к Вермильону. Вскочив на коня, он поскакал прочь, не оглядываясь.
– Боже мой, – вздохнула Отем, обнимая Гоуст за длинную белую морду, – что я такого сказала?
Лошадь тихо заржала, и девушка рассмеялась.
– А может, я этого и не говорила!
Силуэт Рейна с каждой секундой становился все меньше и меньше.
– Наверное, он воспринял это серьезно? – пробормотала Отем, обращаясь к ослу и лошади.
Знатные люди, подумала она, должны быть благородными, хорошо воспитанными, великодушными, вежливыми и вести себя по-рыцарски. Наверное, он не так уж знатен. Рыцари не поступают так, как он, во всяком случае те, кого она знала в Сатерленде.
Отем тряхнула головой, услышав крик осла.
– Ты прав, длинноухий. Мужчины никогда не бывают серьезными. И временами мне кажется, что они слишком жестоки и требовательны.
Но он вернется.
Несколько часов Отем ехала по дороге, надеясь, что движется в правильном направлении. Затем увидела покосившийся деревянный знак у развилки, указывающий путь в Кирклей, и повернула налево. Она уже начала тревожиться, гадая, где мог задержаться Рейн.
Воздух благоухал ароматом тимьяна и жимолости, бабочки порхали над землей. Пустив лошадь рысью, Отем выехала на главную дорогу, ведущую на север; ослик трусил позади. Лишь несколько купцов с телегами, нагруженными товаром, двигались в том же направлении. Время тянулось медленно. Дважды Отем останавливалась передохнуть и напоить животных, но каждый раз тревога и нетерпение не позволяли ей задержаться.
«Неужели он серьезно рассердился на нее? Не может же он так просто уехать и бросить ее?»
Отем ощущала себя страшно одинокой. А когда дорога впереди опустела, и поблизости не было видно ни купцов, ни простых путников, к чувству одиночества добавились новые страхи. Без сопровождения девушка становилась легкой добычей грабителей и еще более ужасных разбойников. Рейн был совершенно прав, когда предупреждал ее об этом.