– Вы правы, Дмитрий Андреевич, – Благовещенский улыбнулся, провел пальцами по длинной волнистой бороде, приличествующей скорее священнику, чем врачу. – Нас ждут определенные трудности, но на то и существуют проблемы, чтобы их решать. Вы ведь встречались с Иваном Алексеевичем? Беседовали?
– Беседовал…
«Мы придем к власти не для того, чтобы принизить обычных людей – наоборот, мы дадим им шанс на новую, более качественную и здоровую жизнь», – вспомнил я слова Ганса. Вот и свершилось – Сазонов пришел к власти. Стало быть, пришло время выполнять благие обещания?
– Не сомневаюсь, что Иван Алексеевич говорил вам о целях фрагрантов – прежде всего, о наведении общественного порядка и улучшении здоровья людей.
– Он много чего говорил. Хотелось бы верить в искренность его целей…
– Не только его целей, Дмитрий Андреевич! – воскликнул профессор. – Мы говорим о НАШИХ целях! Вы фрагрант, и отлично понимаете, что не может быть программы действий одного отдельного взятого Сазонова, может быть только наша общая программа. Сообщество фрагрантов – единый организм, связанный тысячами физических и духовных нитей, и радеющий не только о своих, но и о каждом «обычном», о человечестве в целом!
Ага, и этот тоже заговорил красиво. Однако, должен заметить, в глазах Благовещенского не появилось искр фанатизма, в голосе не прозвучало даже намека на пафос. Говорил он уверенно, не сомневаясь в каждом своем слове. Он нравился мне. Мне хотелось верить ему… да что там говорить, я просто верил ему, безо всяких дополнительных условий.
Да что же такое происходило со мной?! Почему мне были так симпатичны все подлизы, почему я находил с ними контакт и не чувствовал с их стороны ни намека на предательство – более того, получал от общения с ними откровенное удовольствие? И в то же время отторгал Ганса – активно, изо всех сил, на уровне душевной аллергии, хотя не было для того никаких видимых причин?
Потому что он отдал приказ убить Трупака? Да нет, конечно же не поэтому… я и сам отдал бы такой приказ, будь на месте Ганса.
Почему, почему?
Я не знал.
Черт с ним, с Гансом! Я стал подлизой, и ничего не изменилось. Я остался независим от него, и, значит, сказки о безусловной зависимости подлиз от Ганса были придуманы именно мною. Стоило избавиться от навязчивой идеи, и попытаться сосредоточиться на том человеке, который сидел рядом со мной, неторопливо потягивая зеленый чай из фарфоровой чашечки. Он, в отличие от Ганса, не пытался звать меня на «ты», никогда не говорил «подлиза», но только лишь «фрагрант», он находился на самой верхушке иерархической системы подлиз, и в то же время был гораздо больше похож на «обычного», чем на подлизу. Очень интересный тип. Возможно, мой будущий шеф. Во всяком случае, я хотел бы этого.