, и с этим покончено.
Все это, вместе со множеством других помех и неприятностей, задержало выполнение обычной утренней работы по дому до второй половины дня, а такое всегда вызывало особенное неудовольствие методичной тети Полли, планировавшей собственную жизнь предпочтительно с точностью до секунды.
— Уже половина четвертого! Поллианна, ты это знаешь? — раздраженно воскликнула она наконец. — А ты еще не застелила кровати.
— Да, дорогая, но обязательно застелю.. Не беспокойся.
— Но ты слышала, что я сказала? Взгляни на часы! Уже четвертый час!
— Да, но ничего страшного, тетя Полли. Мы можем радоваться, что еще не пятый.
Тетя Полли презрительно хмыкнула.
— Ты , как я полагаю, можешь, — язвительно заметила она.
Поллианна рассмеялась:
— Знаешь, тетечка, если задуматься, часы — услужливая вещь. Я узнала это давно, еще в санатории. Когда я делала то, что мне нравилось, и не хотела, чтобы время шло быстро, то просто смотрела на часовую стрелку и чувствовала, что у меня масса времени — она двигалась так медленно. А в другие дни, когда мне приходилось выносить что-нибудь болезненное в течение, скажем, часа, я следила за маленькой секундной стрелкой, и у меня было такое чувство, будто дедушка-время прилагает все усилия к тому, чтобы помочь мне как можно скорее избавиться от боли. Понимаешь? — В ее глазах блеснул лукавый огонек, и она поторопилась выйти из комнаты, прежде чем тетя Полли успеет ответить.
Это был, без сомнения, тяжелый день, и к вечеру Поллианна была бледна и выглядела усталой, что также стало источником беспокойства для тети Полли.
— Детка, у тебя смертельно усталый вид! — взволновалась она. — И что только с нами будет, не знаю! Теперь еще и ты заболеешь!
— Глупости, тетечка! Я вовсе не больна, — заверила ее Поллианна, со вздохом опускаясь на кушетку. — Но я в самом деле устала. Ах! Какая мягкая кушетка! Я все же рада, что устала, — так приятно отдохнуть.
Тетя Полли обернулась, с досадой махнув рукой:
— Рада, рада, рада! Конечно же ты рада. Ты всегда всему рада. В жизни не видела такой девушки! Ну да, я знаю, это игра, — продолжила она в ответ на выражение, появившееся на лице Поллианны, — и очень хорошая игра, но мне кажется, ты заходишь слишком далеко. Эта вечная доктрина «могло быть хуже» действует мне на нервы. Честное слово, было бы истинным облегчением, если бы ты не была чему-нибудь рада — иногда!
— Что ты, тетечка! — Поллианна приподнялась на кушетке.
— Да, было бы. Вот попробуй и увидишь.
— Но, тетечка, я… — Поллианна умолкла и задумчиво смотрела на тетку. Странное выражение появилось в ее глазах, а губы тронула медленная улыбка. Но миссис Чилтон, снова занявшаяся своим шитьем, ничего не заметила, и через минуту Поллианна снова легла на кушетку, так и не кончив фразы, все еще с той же странной улыбкой на губах. Когда Поллианна встала на следующее утро, опять шел дождь, и северо-восточный ветер все так же свистел в дымоходе. Остановившись у окна, она невольно вздохнула, но почти мгновенно ее лицо прояснилось.