– Понятия не имею, – отвечала она. – Возможно, все дело в равнодушной судьбе и несправедливости жизни?
Кларксон ухмыльнулся, а Кэтрин отправилась на пост дежурной сестры. Издали она заметила фигуру старой женщины. Подойдя поближе, Кэтрин сразу узнала огромную шляпу из серого фетра и битком набитую огромную черную сумку, зажатую у старухи под мышкой.
– Идите же наконец сюда, учительница, – окликнула бабушка. – Треже вот-вот появится на свет. Они все сбились с ног, но Треже уже не остановить.
– А где Саша? – спросила Кэтрин.
– Вон в той комнате. Они опять что-то с ней делают. Они не пускают меня туда. Вы должны пойти к ней, учительница. Моя Саша боится этого места. Вы должны пойти и помочь Саше. – Она крепко пожала Кэтрин руку.
Кэтрин кивнула. Дверь в палату, на которую указала миссис Хиггинз, была неплотно прикрыта, и можно было расслышать Сашины испуганные крики. Кэтрин заглянула внутрь. Совершенно измученная медсестра безуспешно пыталась уговорить девочку дать прослушать плод под специальным аппаратом.
– Успокойся, милая! Нам же нужно послушать, как бьется сердечко у твоего малыша!
Но Саша ответила новым воплем и оттолкнула медсестру что было сил.
Кэтрин подошла поближе и тихонько окликнула:
– Саша!
– Мисс Холбен! – запричитала Саша, цепляясь за нее обеими руками. Кэтрин поспешила обнять девочку, чтобы она не соскочила на пол.
– Что все это значит, Саша? – спрашивала Кэтрин, гладя ее по голове. Кто-то – скорее всего бабушка – заплел длинные волосы в косы, но теперь они растрепались. – Ты меня удивляешь! Ты же знаешь, чего от тебя хотят. Я показывала вам все на занятиях. Мы слушали плод у Беатрис.
– Но Беатрис, ничего… не боится!
– А ты постарайся вспомнить, что я говорила о том, как надо вести себя в больнице…
Саша заревела во весь голос.
– Саша, послушай меня! Я ведь говорила, что всем вам может быть немного страшно, потому что это случится с вами в первый раз!
Саша завыла еще громче:
– А Мария сказала…
– Кого ты собираешься слушать – Марию или меня? Если, по-твоему, она знает больше, чем я, то позвони ей и позови сюда, а я вернусь домой! – Кэтрин понимала, что ни один преподаватель психологии не одобрит столь грубого шантажа, но не могла придумать иного способа заставить Сашу взять себя в руки.
– Мисс… Холбен… не уходите!
– Ну, тогда перестань плакать, чтобы мы могли толком поговорить. Вот так. Дай я вытру тебе слезы.
Ей пришлось осторожно высвободиться из цепких Сашиных рук, чтобы достать со стола салфетку.
– Повернись другим боком, – велела она, осторожно вытирая Саше лицо. – Возьми еще салфетку. – Кэтрин пододвинула поближе всю пачку. – И как следует высморкайся.