Он отечески потрепал ее живот. Разговаривать у Кэсси уже не было сил.
– Мы имеем новость хорошую – шейка раскрыта на девять сантиметров, остался всего один, – сообщил доктор, – имеем новость и неважную – заднее предлежащие ребенка. Если оно вот-вот не изменится, будем готовить кесарево.
– О нет, только не это, – вмешалась Нина, – шрам может загубить всю ее карьеру.
Доктор бросил на нее испепеляющий взгляд.
– Главное – жизнь ребенка. И здоровье и безопасность его матери.
– Конечно. Конечно, – быстро согласилась Нина. Врач ушел, и она начала поглаживать горообразный живот Кэсси, приговаривая:
– Ну, давай, давай, малышечка. Мы сейчас всем им покажем! Мы сейчас так сделаем, что наша мама станет богатой и знаменитой!
Кэсси прикусила губу, стараясь подавить крик: схватки следовали одна за другой. Удивительно, но вскоре после бодрых слов Нины, обращенных к еще не рожденному малышу, у Кэсси наметились сдвиги. Ребенок повернулся в утробе так энергично, что почти все в палате видели это воочию. Наконец, родовые пути раскрылись на нужные десять сантиметров. Врач велел немедленно перевезти Кэсси в родильный блок, где ее положили на специальный стол, укрыли живот и ноги стерильной простыней, ступнями она уперлась в теплые упругие подставки.
Нина стояла у изголовья, вместе они считали схватки, вместе дышали – глубоко и размеренно – в промежутках между ними. Вслед за доктором Нина уговаривала Кэсси правильно и вовремя тужиться. Кэсси была измотана и обессилена, как никогда в жизни. Капельками пота блестел лоб, верхняя губа, по спине, по бокам просто струилась влага, пропитывая белую больничную рубаху.
– Идем-идем! – воскликнул доктор. – Ребеночек уже на подходе, Кэсси. Давай, тужься сильнее. Так. Еще разочек. Вот и все. Вот мы уже видим глазки, носик – тужься, тужься – и ротик, а вот и... человечек.
В зеркале, укрепленном на потолке, Кэсси видела, как вышел в мир ее ребенок.
Итак, спустя двадцать восемь бесконечных часов с тех пор, как у Кэсси отошли воды в косметическом салоне «Блумингдейла», на свет появилась Эми Тара Макбрайд. Затаив дыхание, Кэсси ждала первого крика новорожденной дочки. И когда первое кряхтение переросло в громкий требовательный плач, Кэсси и Нина, обнявшись, разом заревели.
Доктор перевязал пуповину, медсестра быстро и умело ополоснула девочку теплой водой, очистила ей ротик и носик от слизи. Звучный крик малышки показался Кэсси самым сладким, самым замечательным в мире.
Медсестра вложила теплый комочек в руки Кэсси.
– Ну, вот и мы, мамочка.
Мамочка. Есть ли лучшее слово на земле. Это чудо. Чудо, думала Кэсси, глядя в сморщенное розовое личико. Вся боль исчезла бесследно. Даже воспоминания о ней растворялись как дымок в осеннем небе. Она провела пальчиком по атласной щечке малышки, потрогала мягкие пушистые черные волосики. А когда девчушка открыла ярко-синие глазки и посмотрела на свою маму, Кэсси поняла, что такое любить.