Она выдавила улыбку, чувствуя, как ее пальцы дрожат в руке Николаса.
– Со мной ты в безопасности, Драйвер. Тебе нечего бояться.
Он прижал ее ладонь к шее жеребца, положив свою рядом. От вида этих резко очерченных пальцев на сверкающей шкуре животного, явно проступающих вен и сухожилий у нее пересохло во рту. Твердая уверенность. Нежная забота. Вполне возможно, ей никогда раньше не приходилось по-настоящему видеть мужскую руку, она и не подозревала, что можно наслаждаться этим искусным творением природы. Почувствовав ее нерешительность, он накрыл ее руку своей.
Ладонь была теплая. И шкура коня тоже теплая. Гладкая. Невероятно гладкая. Повинуясь ему, она провела рукой по живому атласу, по твердым упругим мускулам. Конь стоял, прикрыв глаза, будто статуя. Она снова и снова гладила блестящую шею, Николас направлял ее движения. На глаза навернулись слезы.
Ночь тихо дышала, окутав мир покрывалом тьмы. Николас отпустил ее руку и позволил ей самой приласкать животное. Ей хотелось разрыдаться, прижаться головой к коню и реветь, как ребенок. Кости превратились в сахар. Кровь текла по венам потоком расплавленного меда – она балансировала между страхом и очарованием.
Николас запустил руку в карман и извлек оттуда морковку.
– Положите ее себе на ладонь. Пальцы не сжимайте, пусть он возьмет ее.
Она взглянула на него – огонь и тень в призрачном лунном свете. Принц лесов и мрачных ущелий, дарующий утешение. Сердце ее дрогнуло, сбилось с ритма и бешено заколотилось, словно рвущийся в морскую пещеру прилив. В горле застрял ком, сотканный из океана невыплаканных слез. Она взяла у него морковку. Конь бережно потянулся к ней и понюхал руку.
– Вот так, Драйвер. Извини, если я ввела тебя в заблуждение. Я не знала. – Мягкие, покрытые колючими волосками губы коснулись ее ладони. Огромное животное осторожно обнюхало морковку и любезно приняло ее.
– Вы тоже в безопасности. – Он положил руки ей на плечи. – Ни лев, ни тигр не прыгнет вам ночью на спину.
Его дыхание коснулось ее шеи. Уверенное, теплое, нежно целующее обнаженную кожу над воротничком. Пенни обмерла, не смея ни двинуться, ни повернуться. Левая рука протянута к лошади, правая покоится на блестящем боку. Она так и стояла – ранимая, беззащитная, содрогаясь от удовольствия под его губами. И таяла. Таяла от легких поцелуев, касавшихся ее там, где не так давно побывали его пальцы. Тогда было просто сладко. Теперь же – чистейший сахар. Нежные мужские губы на ее шее, легкие, словно крылья бабочки.
Она так и не успела отреагировать – Николас отступил на шаг назад.