Олден быстро ввел Джульетту внутрь и запер дверь. Комната мгновенно погрузилась в темноту.
– Почему здесь? – резко спросила Джульетта с напускной смелостью. – У меня нет отвращения к зеленому.
Он приблизил руки к ее лицу и, захватив ладонями щеки, поцеловал в лоб.
– Джульетта, вы еще не поняли, что собой представляют на самом деле эти люди? Знаменитую зеленую спальню Денби знают во всех клубах Лондона.
– Чем она знаменита? – вяло спросила она.
– Своими стенами, потолком и даже пологом над кроватью. Комната начинена зеркалами, потайными дверями, глазками…
– Зачем? – удивилась Джульетта.
– Как зачем? Чтобы аудитория могла наблюдать.
Она притихла на миг. Прерывающееся дыхание было единственным звуком в этой черной дыре.
– Ох… – произнесла она наконец.
Олден ощупью двинулся вперед, по-прежнему ведя ее за руку, шаря пальцами по вешалкам с одеждой, туалетному столику и оштукатуренным стенам. В мрачной, окутывающей темноте оставалось довольствоваться только слухом, обонянием и осязанием. Каждый легкий шорох и вздох звучал преувеличенно громко. Каждый запах казался резким, а каждое прикосновение – концентрированным сгустком ощущений.
К стенам были приколоты ветки апельсина. Олден ощущал их пряное, сладкое благоухание. Юбки Джульетты, касаясь его ног, источали особый аромат. Основу его составлял приятный мускусный запах самой Джульетты, выкупанной в ванне с настоем из полевых цветов и напудренной душистым тальком.
Чувства разгорались.
Олден был возбужден, полон сил и весь вибрировал от желания. Отыскав кушетку, он сел и притянул к себе Джульетту. Напуганная, она тяжело дышала. Юбки окутали его ноги. Он держал ее руки в ладонях и ждал. Пальцы женщины дрожали мелкой дрожью, взволнованное дыхание касалось его щеки. В какой-то момент ему показалось, что она плачет. Что угодно могло прийти ему в голову, только не это. Чтобы он заставил Джульетту плакать?!
Где-то в доме пробили часы. Один удар. До двенадцати оставалось четверть часа.
Олден погладил Джульетту по щеке и провел кончиком пальца по длинными ресницами. Глаза ее были сухи. Но в глубине души он почему-то по-прежнему думал, что она плачет.
Он просунул руку к ней на затылок, ощущая жесткие от пудры волосы. Притянул в объятия и положил голову себе на плечо. Корсет скрипнул, затем наступила тишина. С минуту они сидели молча, два человека, окутанные темнотой. Олден вдруг почувствовал в себе такую нежность, что даже испепелявшее его желание было вынуждено уступить.
– Джульетта, еще не поздно, – сказал он. – Вы достаточно унизили лорда Эдварда. Я сумею постоять за себя и без этой жертвы.