Это был незначительный клан, более знаменитый скандалами на сексуальной почве, нежели политическим весом. Сплетни об адюльтере, кровосмешении и извращениях преследовали и мужчин, и женщин клана, хоть его богатство освобождало их от правовых последствий. Нынешний даймё явно продолжал семейную традицию, в том числе и насилие.
Сано обратился к обоим супругам:
— Вы знали, что госпожа Харумэ собиралась сделать себе татуировку?
Господин Мияги кивнул и затянулся из трубки.
— Да, знали, — сказала его жена. — Мой муж пожелал, чтобы Харумэ доказала свою преданность, нацарапав на теле символ любви. Я написала письмо, в котором попросила сделать это.
Сано усомнился, женская ли холодность госпожи Мияги мешает нормальным брачным отношениям между ней и мужем. Во всяком случае, она явно не обладает чертами, которые ценятся мужчинами, подобными ему. Но возможно, госпожа Мияги следует своим извращенным инстинктам, поставляя мужу женщин, ведь она тоже принадлежит к печально известному клану. Сано достал из матерчатого кошеля у себя на поясе лаковый сосуд, тушь из которого убила Харумэ.
— Значит, это она получила от вас?
— Да, этот флакон мы послали вместе с письмом, — тихо сказала госпожа Мияги. — Я купила его. Муж написал на крышке имя Харумэ.
Таким образом, к флакону прикасались они оба.
— И когда это было? — спросил Сано.
Госпожа Мияги задумалась.
— Думаю, дня четыре назад.
Похоже, до отстранения от обязанностей в Больших Внутренних Покоях лейтенанта Кусиды, но после жалобы, поданной госпожой Харумэ. Однако Кусида заявил, что ничего не знал о татуировке, а о госпоже Ишитэру Сано пока не имел сведений, надеясь, что Хирата добудет нужную информацию. Пока же наилучшая возможность отравить тушь была у семьи Мияги.
— У вас с госпожой Харумэ были хорошие отношения? — спросил Сано у господина Мияги.
Даймё апатично пожал плечами:
— Мы не ссорились, если вы это имеете в виду. Я по-своему любил её. Во всяком случае, получал от этой связи то, что хотел, и, полагаю, она тоже.
— А чего она хотела? — В дневнике описывалось, какую награду получат Мияги, но Сано хотелось знать, почему прекрасная наложница рисковала жизнью ради безрадостных встреч с непривлекательным мужчиной.
Впервые господин Мияги выглядел смущенным, он судорожно сглотнул и посмотрел на жену. Заговорила госпожа Мияги:
— Харумэ жаждала приключений, сёсакан-сама. Запретная связь с моим мужем устраивала ее.
— А вы? — спросил Сано. — Что вы думали о госпоже Харумэ и их связи?
Женщина снова улыбнулась — удивительно неприятное выражение лица, которое подтверждало, однако, ее искренность.