— А тебе самой где лучше? В Кенте ты, как я понимаю, в своем доме жила. У отца под защитой. Но он же не воин! И соседи небось в гости не звали. Вера не та! Так было, подруга?
— Так, — против воли шепнула темноволосая.
— А в Лондоне что? Жених ждет? — угадала Эльфрида.
— Ждет. Только я не жду, — призналась, наконец, Эстер.
— Вот и не езжай в свой Лондон. Живи здесь. Делай, что душе твоей хочется!
— Чего душе хочется... — шепотом повторила девушка. Она подняла глаза, чтобы встретить прямой, гордый взгляд новой подруги.
Потом девушки молча повернулись и пошли вниз.
Когда, постучав и получив разрешение, Эльфрида ввела в будуар леди Леонсии свою темнокосую и чернобровую спутницу, граф с графиней как раз расположились у стола для важного разговора. Их обоих визит девушек явно застал врасплох.
— Милорд, миледи, — начала, поклонившись, горничная, давая второй девушке время овладеть собой.
— Могу ли я просить Ваши Светлости о небольшом одолжении? То есть, можем ли мы... — она запнулась.
— Если это не чересчур смело с нашей стороны, — вступила Эстер, — Мы просим оказать нам некую милость.
Изумленный лорд Арден только переглянулся с женой. Леонсия же подбадривающе кивнула:
— Разумеется, милые девушки. Фрида, не надо таких предисловий! Ни тебе, ни тем более нашей милой гостье мы ни в чем не откажем.
Горничная набралась смелости и заговорила свободно:
— Миледи, помните, у вас раньше были стражницы? Воительницы из племени туарегов?
— Помню, — усмехнулась Леонсия, — их пришлось оставить в Египте. В Англии этих девочек принимали бы за дикарок. А они настоящие воины, жаль, что здесь таких нет. Иногда женщины-воины могут быть очень кстати...
— Да, миледи! — Эльфрида радостно просияла и объявила:
— Мы с Эстер хотели бы стать такими воительницами!
Граф и графиня остолбенели.
Эстер поняла, что настал ее черед говорить.
— Милорд, миледи. Я понимаю... Мы обе с леди Эльфридой хорошо представляем себе, как это трудно и как это... необычно. Если желание наше кажется вам дерзостью, мы обе умоляем о снисходительности. Но если только это возможно... — она сделала паузу и продолжала уже другим тоном:
— Милорд, сегодня мне стало известно, что в отношении моего отца и всей семьи вы поступили... не совсем так, как я думала и как думает мой отец. Оставляя в стороне вопрос, честно ли это, я тем не менее прошу учесть, что моя судьба теперь не такова, какой была раньше. Отец мой будет служить вам всю жизнь, и то же, как я понимаю, ждет моего младшего брата. Не будет ли в таком случае разумным найти и мне службу? Разве это не лучше, чем содержать в доме праздную нахлебницу?