— Вызов принят! — ответила «скорая». — Держитесь пока сами как сможете! Высылаем, как освободится, акушерскую бригаду!
— Постараемся, — сказала Маша дрожащим голосом, потому что ей никогда в жизни не приходилось принимать роды. Но до этого, к счастью, не дошло, бригада приехала быстро, всего через каких-нибудь полчаса.
— Собирайся, роженица, поехали! Живой еще! — пощупав живот и послушав сердцебиение ребенка, быстро сказала врач-гинеколог, и они умчались в ночь на машине с включенной мигалкой.
Маша наблюдала их отъезд через окно. Перед этим она сообразила расспросить доктора, куда они повезут Раю, в какой роддом и кто там заведующий отделением патологии беременности. К ее удивлению, доктор ответила ей любезно. Может быть, она просто была сражена прекрасной обстановкой ее кабинета, а может быть, не была еще затюкана работой. Она даже знала фамилию заведующего, не раз возила туда больных. Маша аккуратно записала все на бумажке. Нужным ей отделением в роддоме заведовал некто Борис Яковлевич Ливенсон.
Уже с девяти утра Маша вовсю названивала ему. Наконец телефон ответил ей приятным голосом мужчины средних лет. Маша извинилась за беспокойство, представилась.
— Чем могу быть полезен, коллега? — Судя по голосу, у мужчины было хорошее настроение.
— Из нашего отделения по «скорой» вчера ночью к вам должна была поступить медсестра. Я хочу узнать, как ее состояние, что с ребенком?
— Неплохо! Неплохо! — Мужчина с бархатным голосом почти пропел это в трубку. — Я как раз дежурил сегодня ночью. Ребеночка удалось сохранить, он не доношен, конечно, но показал себя жизнеспособным младенцем. Он дышит самостоятельно, пыхтит и даже пытался поесть!
Мышка почему-то обрадовалась так, будто этот ребенок был ее родственник.
— А роженица? — спросила она.
— Тоже вполне! — ответил врач. — Беспокойства пока не вызывает.
— Как я вам благодарна! — искренне прижала руку к сердцу Маша, будто доктор мог ее видеть. — Вы же понимаете, коллектив заботится о сотрудниках.
— Понимаю. Всего хорошего! — пропел чудным голосом доктор, и телефон дал отбой.
Весь следующий день Маша находилась в каком-то странном настроении. То на нее нападала тоска, то предчувствие чего-то плохого — ведь следователь изъял из отделения злополучную тетрадку. У Барашкова сейчас не было больных, он пропадал где-то в хирургии, где по договоренности давал наркоз. Владик Дорн на работу не вышел, телефон его не отвечал, и Маша осталась в отделении практически одна, не считая дежурных сестер. Раина подружка, кстати, тоже на работу не вышла.