– Боже мой, – молвил магистр и моргнул.
– Да. Разумеется, сказали, что префект упал с лестницы, имей в виду – во имя всех святых не пытайся высказывать иную версию. Тут Никифор и решил, что пора созвать Собор.
– Когда выйдет приказ созвать епископов? – спросил Аргирос.
– Думаю, скоро. Сейчас конец июля – или уже начало августа? В любом случае прелаты в местах вроде Карфагена, Рима и Испании получат вызов только осенью. Слишком поздно для путешествия – ни одно судно не отправится до весны. Я думаю, Синод не соберется до той поры.
– Хорошо. У нас будет время, чтобы подготовиться к серьезной теологической дискуссии.
– Помимо других приготовлений, – сказал магистр официорий с усмешкой.
Вселенские соборы являлись не только религиозными диспутами, но и политическими мероприятиями. Большей частью они собирались по воле императоров. Никифор III был осторожным правителем; он не желал, чтобы новый Собор оказался неудачным.
Лаканодракон продолжал:
– Напиши мне изложение твоих взглядов относительно икон, я хочу ознакомиться с ними. Потом передам их патриарху. Однако не жди особой оценки, потому что он получит и другие документы, я в этом уверен.
– Я попробую.
Каждый в столице считал себя теологом; всякий, кто умел писать, направлял страстные послания в резиденцию патриарха в Святой Софии. Большую их часть, как водится, бросали в печку, или же написанное стирали, чтобы сэкономить бумагу.
Лаканодракон отпустил Аргироса жестом, в конце добавив:
– Мне не терпится прочесть твой комментарий.
Аргирос поклонился и вышел, он поспешил в библиотеку Святой Софии: надо сделать нужные выписки до того, как оттуда исчезнет половина нужных книг.
Магистр передал Георгию Лаканодракону свой длинный доклад об иконах. Он был горд своим трудом, щедро иллюстрированным цитатами таких почтенных авторитетов, как Иоанн Златоуст, святой Амвросий Медиоланский, святой Софроний Иерусалимский, святой Афанасий Александрийский, историк церкви Евсевий, присутствовавший на Первом Вселенском соборе, созванном Константином в Нике в 325 году.
Пока Василий писал документ, до Константинополя доносились известия о смутах из-за икон. Мятеж охватил Эфес, так что выгорела половина города. Несколько монастырей вблизи Тарса разграблены, потому что монахи не согласились отречься от икон. Еврейский квартал Неаполя в Италии разгромлен, поскольку неаполитанцы обвинили евреев, отрицавших изображения по собственным мотивам, в поощрении иконоборчества.
Наступление сезона штормов воспринималось почти как облегчение, потому что перестали поступать дурные вести. Последней дошедшей до столицы новостью стал созыв патриархом Александрии Арсакием местного Синода для разрешения спорного вопроса в пределах своей церковной провинции. Команда корабля, привезшего это известие вместе с грузом зерна, не знала, о чем договорились отцы города: судно покинуло порт задолго до этого.