– Чуть повыше его, – скомандовал кум, когда контролеры, поплевав на ладони, стали тянуть веревку вниз.
Ноги Шубина отделились от пола. Он закричал от боли, почувствовав, как плечевые кости выходят из суставов и рвутся сухожилия. С заломленными назад руками Колька повис на веревке и закричал в голос, что не виноват, все произошло случайно...
– Трави потихоньку, – приказал кум контролерам и обернулся к Рябинину. – Ну, чего смотришь? Придержи его, чтоб не качался.
Лейтенант проворно подскочил к Кольке и, взяв его сзади за плечи, встал в позу бойца сумо. И тут же Чугур нанес первый удар – кулаком в печень. Колька замычал, как корова на бойне.
– Это так, разминка, – словно оправдываясь, сказал Чугур: удар вышел немного смазанным, – что-то вроде пристрелки. Кровь застоялась от сидячей работы. Сейчас разогреюсь.
Он сделал полшага вперед. Уперся взглядом в плоский Колькин живот, находившийся на уровне его плеч. Развернулся и жахнул по ребрам. Смачный звук удара сопровождал треск сломанных костей. Чугур довольно улыбнулся: мол, есть еще порох там, где ему положено быть...
* * *
У Рябинина ночное дежурство, торопиться ему некуда. Газета, которую в спешке он захватил из дома, оказалась позавчерашней, уже прочитанной. Бутерброды, что собрала жена, он съест под утро, в эту пору почему-то просыпается дикое чувство голода. Махнет пару стаканов сладкого чая. Жаль, что из козлодерки всю мебель перетащили в соседнее административное здание, можно было бы вздремнуть на железной койке под шерстяным солдатским одеялом. А на жестком стуле долго не поспишь.
Лейтенанту повезло, что именно на его дежурство выпало это развлечение: наказание зэка, запятнавшему Чугуру мундир. Конечно, не бог весть какая потеха, но все же лучше, чем ничего. Есть с кем словом переброситься. Двое контролеров-прапорщиков тоже рады поучаствовать в спектакле. Рябинин знал, что прапоры заключили пари на три флакона водяры. Тот, который длинный и тощий, похожий на туберкулезника прапор по фамилии Иткин ставил на то, что майор забьет пацана насмерть.
Второй контролер, Прохоренко был убежден, что Чугур отделает чувака, как бог черепаху, это само собой, потому что мундир и штаны денег стоят. Однако не до смерти, нет... Зэк, откинувшийся после побоев – рутина жизни. Но этому парнишке, по слухам, три дня до звонка осталось. У кума тоже есть сын, примерно одних лет с Колькой. У Чугура рука не поднимется прибить парня...
* * *
Шубин очнулся на полу и потряс мокрой головой. Над ним стоял контролер, тот, что пониже ростом – Прохоренко, с пятилитровым алюминиевым чайником. Струйка холодной воды текла из носика на глаза, заливала щеки и распухший нос. Шубин попытался шумно высморкаться, но ничего не получилось, и дышать почему-то стало еще труднее. Вода лилась и лилась. Смешиваясь с кровью, она уходила под круглую крышку канализации в бетонном полу. Шубин удивился тому, что он еще жив. Странно... Как может жить человек, которого уже убили?