Я сажусь, а Эшли с улыбкой смотрит на нас.
— Ты будешь с горчицей или майонезом ? — спрашивает она.
— И с тем, и с другим.
— Я тоже.
ОНА ХОЧЕТ МЕНЯ.
— Джеб, — теребит меня малыш, — посмотри, я покажу тебе свои карты.
Он что-то болтает, но мне трудно сконцентрироваться. Эшли достает продукты с нижней полки холодильника. О Боже, у нее великолепная попка! Не могу поверить, что я здесь! Это наверняка сон! Сейчас я проснусь в своей квартире без кондиционера и буду потеть, доводя себя до экстаза, в сороковой раз просматривая фильм с порнозвездой Дженной Джеймсон.
Быстрая смена кадров Белые буквы на черном фоне: час спустя
Малыш уже поел и вернулся к телевизору. Я помогаю Эшли убирать тарелки.
— Так приятно, когда рядом есть кто-то взрослый, — говорит она. — Пойми меня правильно, мне нравится быть мамой, но достаточно утомительно сидеть одной с пятилетним ребенком в течение двадцати четырех часов.
— Не сомневаюсь, — соглашаюсь я, как полный придурок.
— Рэндалл постоянно на работе, часто до позднего вечера. Неужели у людей в этом городе нет личной жизни, или они задвинули ее на второй план? — Эшли произносит это так, что я понимаю — она начинает сомневаться в необходимости таких поздних совещаний и в самом факте их существования.
— Люди в Голливуде очень целеустремленные, — расплывчато отвечаю я. — Если хочешь достичь успеха, по-другому нельзя.
— Тебе нравится работать в «Ауткам». Это не совсем то, к чему я стремлюсь, но один из способов пробиться.
— То есть ты не хочешь быть агентом ?
— Господи, конечно же, нет! — восклицаю я и тут же сожалею об этом. — Конечно, по сути, я не имею ничего против этой работы. Но я хочу писать. — «По сути»? Я что — заговорил, как гей?
— Правда? — оживляется Эшли. — Я и не подозревала, что ты думаешь о карьере писателя.
— Ну это моя мечта, — смущаюсь я. А ведь это мне совсем не свойственно. Что со мной происходит в последнее время? Наверное, так чувствуют себя женщины, когда переживают так называемый переломный момент.
— А что ты пишешь?
— В основном сценарии. Но у меня есть несколько опубликованных стихов! — И зачем я только рассказал об этом?
— Поверить не могу! — потрясается Эшли. — Я писала стихи в колледже! Мне так хочется прочитать твои. Покажешь их мне?
— Конечно, — говорю я. Неужели ей действительно интересно? — Если только смогу найти.
— Удивительно, как мы составляем представление о людях! Никогда бы не подумала, что ты писатель.
— А что ты обо мне думала?
— О, не знаю. Ты — с таким телом и вообще — может быть, актер. Разве писатели не должны быть занудными и лысыми?