Углубившись в свои мысли, Бесстужев шагал молча. Уже вошли в город, когда он спохватился:
– Вы куда, собственно, направляетесь, Дьяконский?
– Так, без определенной цели. Людей посмотреть.
– Посмотреть – тоже цель, – невесело улыбнулся лейтенант. – Зайдем ко мне, а? Поужинаем по-домашнему.
– Удобно ли?
– Какой разговор! Полина рада будет. Она вас знает, вы же половину библиотеки перечитали. Мы как-то на отшибе живем, к нам не заглядывают, и мы тоже… Ну, и вот что: мы же с вами ровесники?
– Почти.
– Вне казармы зовите меня просто Юрой.
– Ладно. Но по привычке могу и ошибиться.
– По привычке – можно.
Приходу Дьяконского Полина действительно обрадовалась. Помнила его – парень серьезный, с ним интересно поговорить. А для Бесстужева Виктор был первым гостем в первой квартире, и лейтенант не без гордости показывал ему свое жилье. Полина постаралась: оклеила комнату светло-зелеными обоями, навела уют. Чисто, ничего лишнего. Стол и шкаф хозяйские. Кровать купили сами. На стене портрет Ворошилова. Ниже – полка с книгами, гордость семьи.
– Смотрите, Виктор, – говорил Бесстужев. – Здесь еще немного, но это только начало. Хорошая библиотека – моя мечта. Видите, книги стоят по отделам. Вот классика, тут география, здесь – по военной истории.
– Вероятно, работа Полины Максимовны?
– Ее, ее. В книгах она толк знает. Недавно достала у букиниста воспоминания Людендорфа о мировой войне, редкое издание.
– Вот собрались мы, двое любителей в книгах порыться, а рыться не в чем, – шутливо пожаловалась Полина.
– Обзаведемся со временем. А полку-то, между прочим, я сам делал. Подтверди, Поля!
– Да ты, оказывается, хвастун?!
– Почему же не похвалиться хорошей работой!
– Ладно уж, похвались, – разрешила Полина. Она стояла возле окна, скрестив полные руки, откровенно любовалась Юрием. Столько радости и тепла было в ее глазах, что Виктор даже отвернулся; почувствовал себя здесь лишним.
– Чего же мы гостя разговорами кормим? – спохватилась хозяйка. – Заболтались и про ужин забыли.
– Это уж твоя забота, – солидно ответил Бесстужев.
– Я быстренько. Лапшу разогрею. С грибами сегодня. Холодная закуска на подоконнике, сам возьми.
– А ради воскресенья есть у тебя что-нибудь?
– Ради воскресенья найдется.
– Я не буду, – запротестовал Дьяконский.
– Изредка можно. Правда, Поля?
– Можно, Виктор. Пожуете чаю, пройдетесь по морозцу, и никакого запаха не будет.
– Чему ты моих бойцов учишь! – притворно возмутился Бесстужев. – Целая памятка по сокрытию темных дел.
– Твой же опыт распространяю, – засмеялась она.
* * *
Весна шла недружно. В конце марта выдалось несколько теплых дней. Зажурчали ручьи, на реке пучился и трещал лед. Потом опять ударили заморозки; хотя и не сильные, но держались они долго. Днем пригревало солнце, оседали сугробы. А по ночам толстой ледяной коркой затягивались лужи, снег на дворе крепости скрипел под ногами часовых, как январский.