С кормы донесся резкий возглас:
— У тебя глаз нет, что ли, глупая голова? Я ставлю на девчонку Траерна и оседлаю ее в два счета.
— Э-э, брат, — иронически фыркнул кто-то из пиратов, — не забывай-ка про Робби!
Шанна замерла, внутренне содрогнувшись от ужаса. Она провела достаточно тяжелую ночь, но понимала, что только ее ценность как заложницы уберегла ее от еще более отвратительной ночи в капитанской каюте или же матросском кубрике, а то и там и там по очереди. По меньшей мере, за эту отсрочку она должна была благодарить Рюарка.
Рюарк не обращал внимания на грубое подшучивание. Он принимал этих людей такими, какими они были в действительности. Пока реальная угроза исходила только от Пелье. Он осторожно следил за метисом, который быстро подошел к Шанне и надел на ее стройную шею кожаный ошейник с длинным ремнем. Рюарк медленно направился в их сторону. Внезапно, без всякого предупреждения, дорогу ему преградили помощник капитана и еще трое его людей. Рюарк оттолкнул одного локтем, чтобы расчистить себе дорогу, но перед ним оказался помощник Пелье. Его широкая ухмылка открывала неровные зубы.
— Полно, приятель, — злобно заглянул ему в глаза помощник, — если хочешь стать одним из нас, покажи нам, как ты умеешь наводить чистоту на судне.
Сходни коснулись настила пристани, и капитан пиратов пошел к выходу. Шанну пронзил леденящий душу страх, и она обернулась в сторону Рюарка, бросив на него взгляд, полный мольбы о помощи.
Он нахмурился в ответ, но не сдвинулся с места, не проронил ни единого слова. Казалось, он соглашался отдать ее этому борову-пирату.
«Вот чего стоят его высокие идеалы и брачные обеты», — с горечью подумала Шанна.
Ее торжественно провели как часть награбленной добычи, которую везли следом. Руки у Шанны были связаны, а ее длинные волосы в диком беспорядке рассыпались по плечам, наполовину скрыв лицо от любопытствующих глаз толпившихся горожан. Этот грубый парад вызывал в ней дикую ярость, и одновременно она с горечью подумала, что, должно быть, именно так вели Рюарка в цепях на борт «Маргарет».
Проститутки тыкали в нее грязными пальцами и дергали за золотистые волосы. Шанну все это приводило в бешенство, она попыталась отклониться в сторону, но это лишь усиливало приставания. Они стали щипать ее за ноги и ягодицы, выкрикивали грязные ругательства, причем смысла некоторых из них Шанна даже не понимала.
Когда она вышла, наконец, из узкого людского коридора, то была совершенно измотана и совсем не походила на высокородную леди. Ее одежда была разорвана в клочья, а голые ноги были изранены камнями и обожжены раскаленным песком. И все же она изо всех сил старалась сохранить прежнее достоинство дочери Траерна и за гневом скрывала боль и тревогу. Вздох облегчения вырвался у нее, когда окончился этот зловещий парад. Шанна устало подняла глаза на стоявший перед ней большой дом с выбеленными стенами. Вдоль фасада тянулась широкая, веранда, а крыльцо украшало рельефное изображение полногрудой сирены. Дом имел запущенный вид и давно нуждался в ремонте, но Шанна уже догадалась, что тот, кто здесь жил, мало был расположен к какому-либо труду.