Рюарк встал одним коленом на кровать, увлекая за собой Шанну, и они упали на простыни. Его рот, горячий и влажный, искал ее грудь, а руки гладили нежную, как шелк, кожу живота. Шанна закрыла глаза, уступая его ласкам, и Рюарк опустился на нее всей тяжестью тела и, раздвинув ее бедра, глубоко проник в нее. Шанна с жаром приняла в себя твердое средоточие этого бурного натиска, инстинктивно отвечая на него.
Наслаждение нарастало с такой силой, что ей начинало казаться, что она его не выдержит. Это было волшебное, безграничное буйство неумолимого экстаза.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Рюарк поднял голову и посмотрел на Шанну. Она лежала навзничь на подушке, на ее прекрасном лице застыло выражение глубокого изумления.
— Довольны ли вы своим драконом, любовь моя? — прошептал он.
Его губы нежно прижались к ее рту, и Шанна, ответив на поцелуй, проговорила прерывающимся торопливым шепотом:
— О, мой дракон Рюарк, мой дикий человек-зверь, вы просили меня выполнить обязательство по сделке, но не вы один вкусили эту сладость.
Рюарк пригладил ее пришедшие в беспорядок волосы и провел рукой по грациозной шее, вдыхая экзотический аромат, который не давал ему покоя в долгие бессонные ночи, когда он предавался мечтам о Шанне.
— Вы жалеете об этом, любимая? — хрипло спросил он.
Шанна отрицательно покачала головой. И как ни странно, она не лгала ему. Она не чувствовала никаких угрызений совести, никаких терзаний, чего так боялась. Она ощущала себя в его объятиях так же естественно, как естественно сочетаются море и прибрежный песок, дерево и земля, в которую уходят его корни. Вот это новое состояние покоя и удовлетворенности пугало ее.
Усилием воли Шанна направила свои мысли на другое. Она сдержала слово, успокоила совесть, и ничего больше. Ее руки обвивали шею Рюарка, скользили по его телу. Она тихо рассмеялась и, слегка укусив его за ухо, прикоснулась к нему кончиком языка.
— Удовлетворено ли ваше чувство справедливости, милорд?
— Да, моя девочка, я вознагражден за мучительные бессонные ночи, когда ваш образ преследовал меня, за пережитые муки от сознания, что вы так близко, и что вас невозможно увидеть, прикоснуться к вам. Да, наконец, я сорвал розу. — Лоб Рюарка прорезала морщина. — Но, как и у лотоса, уходящего корнями в речное дно, у этого цветка есть тайна, захватывающая воображение. — Его глаза внимательно изучали черты лица Шанны. — Ночь далеко не кончилась, Шанна.
Она ласково провела пальцами по его жестким бровям.
— Ведь этой ночью, — прошептала она, — я ваша жена…