От неожиданности у Кэтрионы перехватило дыхание. Шали, перчатки, чулки – вещи сыпались из бумаги как из рога изобилия.
– Что все это значит? – недоумённо спросила она.
– Подарки для вас.
– Зачем? Я не хочу!
Доминик быстро подошел к ней.
– Потрогайте их, и вы почувствуете, как они прекрасны. Он коснулся ее щеки краем шелковой шали, которую держал в руках.
– Но зачем мне столько? – Кэтриона отстранилась. – К чему такая расточительность? Послушайте, мне это вовсе не нравится. – В ее голосе звучала тревога, которую она не могла скрыть.
Лицо Доминика приняло обиженное выражение, но он тут же поднял глаза и улыбнулся.
– Подарки – традиционная часть процесса искушения. Боже милостивый! – Он внимательно присмотрелся к ней. – Да вы и впрямь ничем не интересуетесь...
– Почему вы придаете этому такое значение?
Несколько секунд Доминик стоял неподвижно с шалью в руках, затем зарылся лицом в мягкие складки.
– Неужто вы не подвержены ни одному из грехов?
– Алчности – нет! Я равнодушна к материальным благам. Но гнев, зависть и лень мне знакомы не меньше, чем всем остальным.
Он поднял глаза, в которых обида сменилась иронией.
– Вы пропустили мой любимый грех – похоть. И потом, кто же так обращается с грехом? Грех должно смаковать – в этом вся соль. Скажите, Кэтриона Синклер, вы совсем невосприимчивы к соблазнам, вас не соблазняют мои покупки?
– Только одна. Эта. – Она коснулась узорчатой шали. – Что я буду делать с такими платьями в Глен-Рейлэке?
– Надевать на собрания в Инвернессе.
– Дома у меня есть платья, – сказала Кэтриона. Может, он действительно хотел сделать ей приятное? Их глаза встретились. Она слышала его дыхание. Он окутывал ее запахом чистого мужского тела и манил своим чувственным ртом.
Внезапно Доминик наклонился вперед и легонько провел ртом по ее губам. Прикосновение, легкое как перышко, длилось одно мгновение.
Ее пальцы непроизвольно коснулись губ, словно желая задержать и сохранить ощущение этого короткого поцелуя.
– Примете вы от меня шаль или нет, все равно я соблазню вас.
– Это теперь-то, когда я знаю все ваши хитрости? – Кэтриона встала. – На какой обман вы пойдете, чтобы справиться со своей задачей?
– Я не знаю, – сказал он и вдруг засмеялся. – Видит Бог, это чистая правда.