- Безо всякого сомнения. Я возьму это на себя, у меня будет предлог познакомиться с ним. Думаю, в душе он будет рад такому вмешательству, а если это касается какой-то угрозы, то тем более.
Искренность, с какой я говорю, кажется, успокаивает моего собеседника. Его желчь успокаивается, глаза перестают бегать, лицо успокаивается.
- Поступайте, как считаете нужным. Я даю вам карт-бланш.
Он становится просто бархатным. Я боюсь, что он захочет меня обнять. Нет ничего более неприятного, чем клиенты, которые, идя к врачу, заранее ставят себе диагноз до того, как объяснить доктору, что у них болит.
- Превосходно! Дайте мне его координаты.
Самое эффектное он приберег к концу.
- Кристиан Бордо, - изрекает он.
Я подскакиваю.
- Актер?
- Он самый.
Я ошарашен. Кристиан Бордо - один из властелинов экрана, одна из самых ярких звезд после Алена Делона и Бельмондо.
Все мои сомнения быстро рассеиваются. Артисты крайне мнительны и суеверны. Они любят позу, театральность. Застраховать себя на миллиард на один день - это в духе капризной кинозвезды, которая упивается выдуманной легендой. Вот в чем задача и успех! Паразиты!
Я записываю адрес: вилла "Монморанси". Частный телефон (секретная линия, известная не более, чем тысяче почитателей).
- Мне кажется, я где-то читал, что Бордо ставит сейчас какой-то фильм? На второе, июня не предусмотрены съемки какой-нибудь опасной сцены?
- Нет, абсолютно нет. Мы справлялись. Сюжет интимный, несколько вольный, и опасен только для морали.
Он смеется. Его зубы напоминают клавиши аккордеона, только клавиши белые и без пломб.
Возвращение к интимным делам
Инес заявляет мне, что она устала, при этом дыхание ее становится прерывистым. Она начинает выкрикивать какую-то бессвязную чушь, но довольно громко и властно.
У нее очень выразительная мимика, и сейчас лицо Инес скорчилось в гримасе наслаждения. Я чувствую, что она вот-вот погрузится в сладостную нирвану, но, черт возьми, в этот момент звонит телефон.
Он трезвонит, будто на альпийских пастбищах зазвонили все швейцарские колокольчики вместе взятые. Это - настоящий набат. Моя дама мгновенно остывает и становится вялой, как листья в сентябре. На мою долю остается только привести себя в порядок.
Очаровательная негодяйка испускает душераздирающий стон и садится.
- Боже мой! - шепчет она и добавляет грязное ругательство, хотя подобные выражения не в ее вкусе.
Она любит говорить образно, используя все тонкости в грамматике литературной речи. Такому изысканному языку она выучилась отнюдь не на панели и не в тамбурах пригородных поездов.