— Ты настоящий Рэмбо! — восхищенно воскликнула Мириам. — Я даже готова забыть, как ты стоял со спущенными штанами в номере Хосе Мануэля.
— Так и забудь! — огрызнулся Костолом. — Это был просто тактический ход для деморализации противника. Лучше режь на лоскуты одежду этого парня, свяжи его как следует и не забудь понадежнее заткнуть ему рот. Чема поможет тебе. А я пойду еще поохочусь.
Гарик осторожно выскользнул из гаража и, подкравшись к клумбе, принялся набивать карманы камнями.
Из-за дома, насвистывая, появился еще один охранник, совершающий обход.
— Иди сюда, дорогой, — тихо пробормотал Костолом, доставая камень из кармана.
— В чем дело? Почему включился сигнал тревоги? — спросил по рации Леонид Борисович у начальника охраны.
— Лазутчика поймали, — объяснил тот. — Похоже, перебрался через забор. Мы застукали его у подвального окошка. Похоже, он хотел поговорить с пленниками.
— Вот падла! Не иначе как еще один шпион Папы Сочинского, — выругался Генсек. — Похоже, этот старый форточник всему свету о моих делах раструбил. Пора с ним кончать. Я слишком долго терпел этого ворюгу.
— Вы хотите лично допросить лазутчика? — спросил начальник охраны.
— Да. Приведи его в гостиную, — распорядился Родин.
— Ты точно уверен, что Ивана схватили? — спросил Папа Сочинский.
— Своими глазами видел. Я специально на дерево с биноклем залез, — жалобно сказал Кузьма Блоходавов. Его ладонь, сжимающая телефонную трубку, немилосердно потела.
— Как же это ты за ним не углядел! — укоризненно произнес Папа Сочинский. — Ведь я ж велел тебе глаз с него не спускать!
— Да я сам себя убить готов! — пожаловался Блоходавов. — Черт бы побрал этого шулера!
— Ладно! — сказал вор в законе. — Теперь уже поздно плакать о разлитом молоке. Оставайся на месте и жди моего звонка. Я решу, что делать.
— Плохие новости? — спросил Серый Кардинал. — Что-то вид у тебя невеселый.
— Мы вернулись к тому, с чего начали, — мрачно объяснил Папа Сочинский. — Твой приятель Иван добровольно вернулся в лапы к Генсеку.
— Это как? — удивился Степан Иванович.
— Да вот так. Сбежал от Кузьмы, сиганул через забор, ну, его, конечно, тут же и сцапали.
— У него что, совсем мозгов нет? — недоуменно спросил Кашкин.
— Голос крови, — пожал плечами вор в законе. — Это как амок.
— Тупость это, а не амок, — буркнул Серый Кардинал. — Недаром говорят, что у России две проблемы — дороги и дураки. И что ты думаешь делать?
— Да уж, перспективка не ахти, — задумчиво покачал головой Папа Сочинский. — Я знаю методы Генсека. Он из Ивана обо мне в два счета правду вытрясет, если, конечно, еще до этого от нашей троицы не узнал о моем участии в деле. А это значит — война.