Заправщик на автозаправке вспомнил, как мы заправляли у него в прошлом году взятую напрокат машину.
Продавец в цветочном магазине радостно со мной поздоровался и сказал, что помнит, что я люблю чайные розы.
Шашлычник в шашлычной сказал, что я обожаю непрожаренное мясо с кровью. Это была вопиющая ложь.
— Стоп! — крикнула я так громко, что все, кто трапезничал в это время под тентом, повернули в нашу сторону головы. — Стоп, господа! Это не может быть правдой. Я вегетарианка!!!
Геральд вздохнул тяжело и сказал всем присутствующим «извините» с таким видом, будто его собачка описала мантию королевы. Он обнял меня за плечи, и мы ушли. Я наотрез отказалась заходить ещё куда-либо. Я пригласила его в свою хибару, которую я сняла… впрочем, это я уже говорила. Я пригласила Геральда к себе, чтобы показать паспорт.
Когда я молча протянула ему красную книжицу, он отвёл мою руку в сторону и сказал:
— Знаешь, что может быть надёжнее твоего паспорта?
— Что?!
— Татуировка! У тебя на пояснице, чуть пониже линии трусиков есть очень занятная картинка.
— Какая? — Я уже поняла, что он скажет правду.
— Бабочка-махаон. Красивый цветной махаон с резными крыльями. Ты сделала его в прошлом году перед поездкой в Крым.
— Я сделала его в прошлом году, чтобы не сдохнуть от скуки в дождливой Москве.
Он подошёл ко мне и стал раздевать. Может быть, он просто хотел проверить наличие татуировки, но я решила, что раз уж всё так странно, по-идиотски, и так распрекрасно сложилось, то я на полных правах сполна отведаю это остро-сладкое блюдо под названием Геральд. В конце концов, есть вероятность, что я просто проснусь. Такие, как Геральд, бывают только во сне или в сказках…
Крымская ночь слепила намертво наши тела. Я заснула, проснулась, но он не исчез, лежал рядом с нереально красивым лицом и совершенным телом атлета. Я нащупала сигареты и закурила в постели.
— А, «More» с ментолом, твои любимые, — сказал он совсем не сонным голосом.
— Здорово, что ты не дрыхнешь.
— Ты же знаешь, я никогда не сплю, если не спишь ты, — с гордостью непревзойдённого мачо ответил он.
Но у меня был ещё один тест на вшивость.
— Скажи, — затянулась я холодящим ментоловым дымом, — ты очень расстроишься, если забудешь у женщины, с которой расстался, свою почти новую пенку для бритья?
Он приподнялся на локте, заглянул мне в глаза, насколько было возможно заглянуть в темноте, и серьёзно спросил:
— Почти новую?
— Да.
— Конечно, расстроюсь. Пожалуй, даже устрою скандал и заберу свою пенку. — Он отнял у меня сигарету и затянулся. — Извини, если разочаровал.