Климов своими вопросами хотел расшевелить Морозовых, но это у него получалось плохо. Будто они сдулись, как воздушные шарики. Причем оба сразу. Климов поставил вопрос резче: «Могли ли Воробьевы, и в первую очередь Зоя, возненавидеть Леонида до такой степени, чтобы пожелать его смерти?» Они снова мельком переглянулись, и Морозов отрицательно покачал головой:
— Категорически нет. Они, конечно, поступали гадко, но чтоб смерти желать мальчику? Нет, на убийство они неспособны. Но какой смысл обсуждать эту проблему, если мальчика больше нет?
Морозов нахмурился и опустил голову, Наталья Ильинична поднесла платок к глазам. Муж обнял жену одной рукой, и они замерли в своем безутешном горе.
И снова бесконечная пауза, не говорящая ни о чем. И тогда Климов решил ввести в действие свои «домашние заготовки».
— Значит, если я вас правильно понял, причиной разрыва родителей была обыкновенная человеческая зависть?.. Обскакали вы их? Ну и что, если отношения были нормальные в чисто человеческом плане? Не понимаю. Ну хорошо, предположим, что Сергею было чему завидовать: вы, Борис Петрович, выпустили много книг, прославились, а он остался тем, кем и был, простым преподавателем, — это понятно. А Елена чему завидовала?
— Ну как же! — удивился Борис Петрович. — Наташа тоже выпустила несколько книг — по Серебряному веку, вам это говорит о чем-нибудь?
— Естественно, — пожал плечами Климов с таким выражением на лице, будто только этим Серебряным веком всю жизнь интересовался. — Смотря о ком конкретно речь, а то ведь в последнее десятилетие наиздавали столько новых материалов, что их просто пролистать времени не хватает, не говоря уж об углубленном чтении. А у вас, Наталья Ильинична, какая тема?
— Ну, если вам это что-нибудь скажет, — со снобистским превосходством ответил все-таки Борис Петрович, — то об Андрее Белом. Читали? Или, может быть, слышали?
— У меня, в моей личной библиотеке, есть полное собрание господина Бугаева, выпущенное десять лет назад. В том числе и большой том «Воспоминаний» о нем. Чрезвычайно интересная книга. Но, простите, я отвлекся. А что у вас, если конкретнее?
— Тоже воспоминания, — продолжал отвечать Морозов. Но Наталья Ильинична подняла голову и в первый раз посмотрела на следователя. И в глазах ее, в отличие от мужа, не было неприязни. — Переписка, прочее. Это — новые материалы. Оттуда, их еще не касалась рука отечественных исследователей.
— Вот как? Так это же наверняка безумно интересно! А самого Штейнера вам удалось раскопать?
— Ну зачем же его раскапывать? — вмешалась наконец Морозова. — О нем и так много известно.