— Ну, вы сами понимаете, Константин Дмитриевич, что моего интереса тут нет и быть не может. Кстати, об убийцах я не слышал, не докладывали. Не знаю почему.
— А я, представьте, знаю. Думаю, потому, что у вас сидит чей-то «крот». И эти фальсификации необходимы его хозяину. Причины пока и я не знаю, полагаю, ребята из агентства и сами разберутся, совершенно не полагаясь на вашего Никишина. Он-то чего злорадствовал при задержании, когда Плетнев сам явился? Обрадовался, что получил возможность раскрыть тяжкое преступление через час после его совершения? Вам-то он что докладывал?
— Доложил, что улики и свидетельства налицо, я не стал проверять, даже похвалил за оперативность.
— А на то, что речь снова о Плетневе, не обратили внимания?
— Честно говоря, нет, Константин Дмитриевич, каюсь.
— Покаяние — вещь хорошая. А куда его Никишин отправил? Это можно узнать? Адвокат куда должен явиться?
— Одну минуту, сейчас…
Прокурор снял трубку внутреннего телефона и набрал номер Никишина. Тот дисциплинированно, пока не ушел Сам, был на месте.
— Срочно ко мне. Погоди, ты куда Плетнева своего отправил?
— А что? — встревожился следователь.
— Когда я спрашиваю, отвечать! — рявкнул прокурор.
Меркулов услышал и улыбнулся: знакомые дела…
— В «Бутырки», Георгий Авдеевич.
— Ко мне! — Он бросил трубку и взял городскую: — В «Бутырки» его отправили, ИЗ номер два.
— Понятно. Значит, я хочу попросить вас учесть следующее. Мне хорошо известны хитрости отдельных следователей. Например, кинуть упрямого, не желающего сознаваться подозреваемого, а не обвиняемого, как в данном случае, в «пресс-хату», чтобы с ним поработали уголовники. Если у вас проходит именно этот вариант следственных действий и вы не сможете доказать виновность подозреваемого Плетнева, сочувствия я проявлять не стану. Спокойной вам ночи…
В трубке пошли короткие гудки, а прокурор все держал ее, пока не открылась дверь и не появился Никишин.
— Ну, — сказал Ясников, — где твои бесспорные улики по Плетневу?
— А с чего это вдруг возник вопрос, Георгий Авдеевич? — забеспокоился следователь.
— Тебя не это, Никишин, должно интересовать, а то, что если утром завтра у меня на столе не будет конкретного подтверждения фактов, указанных в постановлении и на основании которых произошло задержание подозреваемого, — последнее слово Ясников произнес по складам, чтобы до Никишина дошло, — то простым объяснением ты не отделаешься. Меркулов мне предъявляет факты, о которых был обязан сообщить мне ты! И если он уже заявил, что не станет проявлять сочувствия к нерадивому следователю, то можешь себе представить, как отнесусь к твоему расследованию я. Что у тебя добавилось, кроме этого задрипанного удостоверения, о котором ты докладывал, когда явился за постановлением?