С этими словами начальник караула поспешил сделать ноги.
– Значит так граф, – внес предложение герцог, – как только я махну рукой, отпускай дверь и в рассыпную. Посол с графиней дорожку уже знают. Так что не заблудятся. Встретимся за ужином. Давай!
Вырвавшаяся на свободу Миледит оказалась в положении буриданова осла. Аферисты разбегались в разные сторон, и за которым из них гнаться, она не могла решить. В бессильной злобе, погрозив им вслед кулачком, она яростно прошептала:
– Ну, если вы мы мне Кощея не уработаете, я вам эти двадцать тысяч припомню!
– Для этого еще надо дожить до утра, – простонал Алькапончик.
– Вас удобно разместили мадам? – учтиво спросил герцог Бекингем Миледит.
В присутствии такого количества гостей на своих наемников заказчица рычать не могла, а потому ответила ледяной улыбкой.
– Нам с послом отвели просто царские апартаменты. Думаю, вы тоже своими будете довольны.
– А нам с супругой? – поинтересовался Иван.
– Ваша супруга потребовала себе отдельную комнату. Вы с герцогом будете спать в прихожей.
В ожидании выхода царя, прогуливающиеся по залу придворные, с любопытством поглядывали на Зилантийскую миссию. Около огромного, длинного стола суетились слуги, расставляя приборы. И кого только не было на этом званном ужине: и домовые, и лешие, и оборотни, и вампиры. Отдельными кучками прогуливались политэмигранты из Зилантии. Гномы, гоблины и орки и тролли, старались держаться вместе. К Козанострито Алькапончику с скорбным видом подошел посол Голштинии. На запястье левой руки его поблескивал защитный серебряный браслет.
– О майн гот, мой петный труг, – сочувственно пожал он руку послу Зилантии, – какой опрометчифый поступок, припыть с фашей миссией в столь постний час. Клянусь, фесь сфой фыигрыш потратить на фаши похороны. Фам только надо продержаться айн час, – посол Голштинии многозначительно поднял средний палец вверх.
Очередное напоминание о грядущем кошмаре заставило Алькапончика посереть. В обморок ему не дали упасть звуки труб, возвещавших о прибытии Кощея Бессмертного.
– Ну-с, посмотрим на костлявого, – оживился Иван.
– Почему костлявого? – удивилась графиня де Монсоро.
Оборотень, как и положено «супруге», держал своего благоверного под ручку. На лице девицы лежал толстый слой белил и румян, каштановые волосы стояли дыбом. Черногор все-таки добился кардинального изменения своей внешности.
– Машка, что ж ты с собой сотворила, – укоризненно вздохнул Иван, – такая симпатюшка была, что не будь ты мужиком, влюбился бы!
– Тише, дурак!
Распахнулись двери, и в зал вошел Кощей.