Нигде ничего не болело. Голова оставалась ясной. Пугающие видения картин или неосознанная информация о мире исчезли. Она слышала, как ровно, размеренно бьется ее сердце, простыня слегка холодит обнаженное тело, — она ощущала себя ЗДОРОВОЙ…
Рука Лады медленно потянулась к краю укрывавшей ее простыни и отдернула в сторону белый накрахмаленный материал.
Она села на кровати, спустила ноги, потом встала, опираясь о спинку, и попробовала сделать первый шаг.
Получилось.
Спинка кровати казалась надежной опорой, но, чтобы идти дальше, ее пришлось отпустить.
Лада попыталась шагнуть без опоры, по привычке чуть резче перенеся ту ногу, на которую хромала с самого рождения…
Она едва не упала, вскрикнув и насмерть перепугавшись, когда босая нога с силой ударила в пол, в то время как по ощущениям ее мозга до твердой поверхности должно было оставаться еще несколько сантиметров. Потеряв равновесие, она пошатнулась, попыталась схватиться за складную ширму и в конце концов упала, с грохотом подмяв под себя хлипкое сооружение.
Такое же ошеломляющее чувство испытывает человек, который идет по лестнице в кромешной темноте. В какой-то момент он сталкивается с тем же самым парадоксом — если лестница оканчивается раньше, чем ожидает он сам, то нога, готовая встретить очередную ступеньку, вдруг проваливается в пустоту, или наоборот — думая, что лестничный пролет уже кончился, человек, опуская ногу, неожиданно с силой впечатывает ее в ступень…
Лада не теоретизировала по этому поводу. Она просто испугалась — что-то было не так с ее телом. Это чувство уже коснулось ее, когда она пыталась говорить с Колышевым, — губы тогда показались ей чужими, и привычные звуки не хотели срываться с них так же легко и непринужденно, как раньше.
Лежа на полу, она огляделась.
Комната оказалась небольшой — приблизительно три на четыре метра. Большую часть площади занимали ее кровать и расположенная около нее различная медицинская аппаратура. Ширма, которая теперь валялась на полу, отгораживала ее от компьютерного терминала, возле которого на стене без окна, резко
диссонируя со всей остальной обстановкой комнаты, расположились раковина умывальника и большое зеркало над ней.
Его вид словно заворожил Ладу.
Собравшись с силами, она встала, выпрямившись в полный рост, и посмотрела на свои ноги.
Ее врожденный дефект исчез. Обе ноги выглядели совершенно одинаково.
Это был своего рода шок.
Рука Лады с дрожащими пальцами медленно потянулась к лицу. Подсознательно она поняла, почему ей оказалось так трудно выговаривать слова. Дрожащие пальцы коснулись ровной линии губ без какого-либо намека на уродство.