Комнату обыскали по привычному плану. Номер представлял собой стандартный набор помещений: дверь открывалась в маленький коридорчик, с ванной по одной стороне и гардеробом по другой. За ванной следовала квадратная комната с узкой кроватью у одной стены и телевизором у другой. В номере было большое окно, выходящее во двор.
Сняв трубку телефона, Тюрин стал откручивать наушник. Ростов стоял в изножье кровати, осматриваясь и пытаясь составить себе представление об обитавшем тут человеке. Ничего особенного ему не бросилось в глаза. Комната была чистой, и кровать аккуратно застелена. На ночном столике лежала книга о шахматах и вечерняя газета. Не пахло ни алкоголем, ни табаком. Корзинка для бумаг была пуста. В маленьком пластиковом черном дипломате на стуле лишь смена чистого белья и свежая рубашка.
– Этот тип путешествует лишь с одной рубашкой, – пробормотал Ростов.
Ящики комода были пусты. Ростов заглянул в ванную. Он увидел в ней зубную щетку, электробритву с набором розеток для подключения к разным штепселям и – единственная личностная примета – набор содовых таблеток от изжоги.
Ростов вернулся в спальню, где Тюрин заканчивал собирать телефон.
– Все готово.
– Сунь-ка еще один к изголовью, – сказал Ростов.
Тюрин приклеивал «клопа» к стенке за изголовье кровати, когда зазвонил телефон.
Если бы Дикштейн вернулся, наблюдатель в холле должен был позвонить в номер Дикштейна по внутреннему телефону и после двух звонков повесить трубку.
Зуммер подал второй сигнал. Ростов с Тюриным в ожидании молча застыли на месте.
Еще один сигнал.
Они расслабились.
Телефон замолчал после седьмого звонка.
– Хорошо, чтобы у него была машина, куда мы могли сунуть подслушку, – сказал Ростов.
– У меня есть пуговица.
– Что?
– «Клоп» в виде пуговицы.
– Я даже не знал, что такие штуки существуют.
– Это новинка.
– У тебя есть иголка? И нитки?
– Конечно.
– Тогда валяй.
Открыв чемоданчик Дикштейна и не меняя порядка сложенных в нем вещей, Тюрин оторвал одну из пуговиц, аккуратно вытащив обрывки ниток. Несколькими точными стежками он приметал другую пуговицу. Его пухлые пальцы двигались с удивительной легкостью и уверенностью.
Ростов наблюдал за ним, но его мысли были далеко отсюда. Ему необходимо знать, что говорит и делает Дикштейн. Израильтянин может найти подслушку в телефоне и в изголовье кровати; он может вообще не надеть рубашку с подменной пуговицей. Ростов привык работать наверняка, но Дикштейн был чертовски изворотлив, его никак не удавалось подцепить на крючок. Ростов питал слабую надежду, что где-то в комнате удастся обнаружить снимок кого-то, к кому Дикштейн привязан.