Выхватив бумажник из сумочки, Челси сунула ему под нос водительские права.
– Взгляните, взгляните на это! Видите адрес? – гневно закричала она, в отчаянии дергая его за рукав. Но было слишком темно, а полицейскому к тому же приходилось сдерживать напор толпы.
– Убери руки! – грубо приказал он. – Вы, проклятые хиппи, уже на голову лезете, подайте назад, все! Сейчас вынесут умирающую женщину, нужно очистить дорогу, иначе ее не смогут довезти до больницы!
– Кто умирает? Ради Бога, о чем вы? – отчаянно заорала Челси, цепляясь за руку полисмена и пытаясь протиснуться в ворота.
В другие, менее легкомысленные времена полисмен, может, и согласился бы выслушать девушку, но это было начало семидесятых, и длинноволосые молодые люди обоего пола в синих джинсах считались врагами закона и порядка. Кроме того, машина «скорой помощи» уже показалась на дороге и нужно было очистить путь. Вытянув «ночную»[11] дубинку, чтобы помешать людям ворваться в ворота, он резко подался вперед, и конец дубинки сильно ударил Челси в бровь, над самым глазом. Почти теряя сознание, девушка пошатнулась и упала как раз в тот момент, когда мимо проехала машина «скорой помощи». Полисмен, не поняв, что произошло, прыгнул на сиденье мотоцикла и умчался, стремясь поскорее догнать машину и благополучно проводить до больницы. У него было важное поручение: помочь доставить умирающую Банни Томас.
Леверн сидела в машине «скорой помощи» рядом с дочерью, держа ее за руку, бормоча слова утешения.
– Все будет хорошо, дорогая. Верь маме, пожалуйста, родная, продержись еще немного. Ради меня. Ты же знаешь, как я люблю тебя! Не покидай меня, – лихорадочно шептала она, пытаясь собственной силой воли удержать дочь на земле. – Нужно верить в себя и будущее.
Леверн пыталась достучаться до сознания Банни, хотя в сердце своем обращалась к Богу, занимавшему до сих пор так мало места в ее мыслях и жизни.
Но бледная женщина с закрытыми глазами, окруженными синими тенями, лежавшая на носилках, была уже слишком далеко по дороге к иной жизни, чтобы ответить матери. Первая попытка самоубийства Банни Томас почти удалась, и лишь особый материнский инстинкт, пробуждающийся в минуту опасности, угрожавшей детям, позволил Леверн спасти дочь от немедленной смерти.
…Это был долгий ужасный день. Хилда позвонила рано утром и сказала, что смогла убедить Гектора Дилуорта пробовать Банни на главную роль в многомиллионной эпопее «Отмель».
Леверн немедленно обиделась:
– Ни в коем случае! Это оскорбление! Банни за всю свою карьеру никогда не делала пробы, и тем более не читала текст! – кипятилась она. – С какой стати она должна идти на это сейчас, да еще ради какого-то жалкого подонка – продюсера, который к тому же ничего не ставит, кроме высокобюджетного дерьма?!