– Короткое заявление, господа, – сказал Ребус.
– Можно вначале узнать, кто вы такой?
Но Ребус покачал головой. Это не имеет никакого значения, верно? Они и так скоро о нем узнают. Сколько полицейских из Шотландии работает по делу Оборотня? Флайт знает, Кэт Фаррадэй – тоже, а репортеры скоро сами все пронюхают. Это не важно. И тут один из них, будучи не в силах сдержаться, спросил:
– Вы поймали его? – Ребус попытался разглядеть смельчака в толпе, но его окружали лица, на которых застыл один и тот же молчаливый вопрос: это был он?
И тогда Ребус кивнул.
– Да, – сказал он с нажимом, – это был Оборотень. Мы поймали его. – Лиза посмотрела на него, вытаращив глаза.
На него обрушилась лавина вопросов. Репортеры истерически вопили, пытаясь перекричать друг друга. Цепь полицейских по-прежнему сдерживала натиск, и никто не догадывался, что можно просто обойти их. Ребус отвернулся и увидел Казнса и Изабель Пенни – они стояли на крыльце дома с застывшими лицами, не веря собственным ушам. Он подмигнул им и пошел вместе с Лизой к ожидавшему его такси. Водитель сложил вечернюю газету и засунул ее под сиденье.
– Вы прямо-таки взбудоражили эту ораву, шеф, – заметил он. – Что вы им сказали?
– Ничего особенного, – ответил Ребус, откидываясь на сиденье и улыбаясь Лизе Фрейзер. – Я просто пустил утку.
– Пустил утку!
Вот, значит, каков Флайт в гневе.
– Пустил утку!
Казалось, он не в силах поверить собственным ушам.
– Ты называешь это «уткой»? Кэт Фаррадэй из сил выбивается, пытаясь успокоить этих ублюдков. Это чертовы стервятники! Половина из них уже готова напечатать этот бред! А ты, оказывается, всего лишь пустил утку? У тебя крыша поехала, Ребус.
Ага, значит, снова «Ребус»? Ладно, переживем. Ребус вспомнил, что они договорились поужинать сегодня вечером, но, учитывая обстоятельства, сомневался, останется ли их договор в силе.
Незадолго до этого Джордж Флайт допрашивал убийцу. Щеки Флайта пылали, распустившийся галстук сбился на сторону, половина пуговиц на рубашке была расстегнута. Он возбужденно мерил шагами пространство их маленького кабинета. Ребус знал, что за закрытой дверью их подслушивают со смешанным чувством ужаса и радости: ужаса перед гневом Флайта, радости – оттого, что этот гнев вымещается исключительно на Ребусе.
– Это уже слишком, – сипел Флайт; он, по-видимому, уже дошел до точки кипения. – Да кто дает тебе право…
Ребус ударил рукой по столу. Его терпение лопнуло.
– Я скажу тебе, кто дает мне право, Джордж. Сам факт существования Оборотня дает мне право делать все, что я считаю правильным.