Потягивая вино, девушка задумчиво смотрела в огонь и старалась сохранить ясность мысли, однако сон-трава уже делала свое дело. Вдруг кто-то в клане встревожился, как бы она не вручила меч Макфейну? Странное предположение! Как ни хорош он в роли учителя и советчика, увечья, измена родному клану, пьянство и отсутствие у него войска убеждают в том, что Макфейн недостоин чести называться новым Маккендриком. Выбрав его, она обрекла бы свой клан на страдания и гибель. Но ведь соплеменники не знают, что этот изувеченный человек уже не вождь родного клана и его могучее войско возглавляет теперь другой воин. Не ведали Маккендрики и о том, что он каждую ночь заглушает боль вином. Имея столько грехов, нельзя завладеть мечом Маккендрика. А что, если бы она повстречала Макфейна в зените силы и славы? Вдруг меч Маккендрика изменил бы его судьбу?
Ариэлла с горечью поняла, что все это пустые мечты. Макфейн приехал в замок вовсе не потому, что преисполнился благородным рвением помочь ее соплеменникам. Он просто польстился на золото, которое ему посулили. Они порешили так: Ариэлла использует его познания в области ратного искусства и оборонительных сооружений, а как только нужда в Макфейне отпадет, велит ему уехать.
Скрип двери отвлек девушку от размышлений. Она обернулась, удивляясь, что кто-то решился побеспокоить ее в столь поздний час, и увидела Макфейна.
Вскочив, Ариэлла выронила чашу и залила вином ночную рубашку. Макфейн зачарованно взирал на нее. Волосы феи блестели, как изысканное дерево. Необычайно густые, они были такими же волнистыми, как у скульптуры на его столе. А вот их длина удивила Малькольма: они едва доставали ей до плеч. Видимо, волосы опалило огнем. Как жаль! У нее была белая кожа, тонкие черты лица. Как хорошо он изучил это лицо: прямой нос, высокие скулы, нежный и вместе с тем упрямый подбородок! Малькольм запомнил каждую ее черточку, от прихотливого изгиба губ до широко расставленных серых глаз.
Девушка взирала на него в страхе, а ему было невдомек, почему она так его боится. Отблеск огня делал одеяние девушки прозрачным и открывал его взгляду ее стройное тело. Желание пронзило Малькольма как раскаленная стрела. Ужаснувшись столь неподобающей реакции, он отвел взгляд. Но в следующее мгновение заметил алое пятно на ее рубашке. Кровь!
– Прости меня! – глухо пробормотал Малькольм, но в тихой спальне его голос прозвучал как раскат грома. Девушка смотрела на него расширенными глазами, будто не понимая, что происходит.
– Я не знал… – продолжал он, мучаясь от стыда и безнадежности, – не представлял, какая опасность тебе угрожает.