– Что они тебе пообещали за это предательство? Я уверен, они не только угрожали тебе.
Толкачев, нервно дернув головой, сказал, стараясь не глядеть на своего шефа:
– Они сказали, что если я помогу им завладеть фирмой, то они оставят меня здесь работать и сделают директором. Они говорили, что вы слишком зарвались и не хотите слушать здравых аргументов. К тому же вы неумелый руководитель и довели контору до краха.
– Отлично! – нервно засмеялся Лепешев. – Эти скоты специально разоряли мое предприятие не один месяц и теперь говорят, что я плохой руководитель.
Директор тяжело вздохнул, стараясь привести свои нервы в порядок, и произнес с горечью в голосе:
– Здравые аргументы – с точки зрения этих людей – это силовое давление и шантаж. Другие аргументы они всерьез не воспринимают.
Потапов, внимательно слушавший Лепешева, перевел свой взгляд на Толкачева:
– Пошел отсюда на хер, быстро.
Толкачев неуверенно поднялся и направился к выходу.
– И если ты хоть кому-нибудь пикнешь о нашем сегодняшнем разговоре, считай себя покойником. Уж будь уверен, что мы тебя достанем, даже в сейфе у этого Красницкого.
Когда Толкачев покинул кабинент Лепешева, Потапов спросил, обращаясь к директору:
– Этот Красницкий выходил с вами на контакт?
– Да, – ответил Лепешев. – Но со мной контактировали многие, в частности, со мной неоднократно беседовали некоторые чиновники областной администрации. Когда я просил у них помощи из бюджета, они вели со мной странные разговоры о том, что предприятию, конечно, надо помочь, что финансирование – это не выход, что надо привлекать другие источники, использовать возможности частных инвесторов. И прозрачно намекали мне, что могут мне помочь в этом вопросе, но для этого я должен пойти на серьезные уступки, поскольку большие деньги просто так никто не даст.
– Об уступках какого плана говорилось в этих беседах с вами?
– Четко они не говорили, но скорее всего они имели в виду продажу части акций предприятия.
– Вы им отказали?
– Да, тогда я считал, что это нецелесообразно.
Потапов усмехнулся и произнес:
– А вы упрямец, Павел Николаевич, сейчас вы предложили мне то, что в свое время они предлагали вам.
Лепешев говорил жестко, взгляд его стал твердым.
– Это разные вещи, – произнес он. – Терпеть не могу насилия и давления. Вас я выбрал сам. Я сам определил, с каким человеком мне в дальнейшем работать. И, судя по последним событиям, я не ошибся. Это мой добровольный выбор, а не принятый под давлением и угрозами. Если люди позволяли себе с самого начала подобные вещи, можно предположить, что в дальнейшем из этого ничего хорошего не получится.