Исмаил сделал нетерпеливое движение.
– Черт с ним, с курдом! – сказал он. – Курд – это теперь дело десятое.
– Правильно! – сказал Исрафилов. – Шамседдин от нас теперь никуда не денется.
– Послушайте! – возбужденно воскликнул Исмаил. – Нам нужно устроить теракт. Вы понимаете? Нужно!
– Конечно! – приветливо улыбаясь, отвечал чекист.
– Послушайте… – лицо иранца выразило муку. – Я же вам объяснил… Сумейни назначил срок… Он истекает сегодня.
– Я знаю, – невозмутимо отвечал Исрафилов.
– Ну, так что же?
– Этот взрыв прогремит сегодня, – сказал чекист. – К проведению теракта все готово.
Исмаил остановил свой блуждающий взгляд на его лице.
– У вас все готово? – переспросил он озадаченно. – А я могу… – Исмаил замялся, подыскивая слова. – Я могу увидеть это все своими глазами?
– Разумеется! – тем же беззаботным тоном отвечал Исрафилов. – Для этого-то я сюда и приехал… Прошу поспешить! Время не ждет.
Вздохнув с заметным облегчением, Исмаил стал переодеваться.
От нахождения в стоячей воде борта катера Шамседдина стали покрываться зеленью, водоросли постепенно обвивали корпус судна, тянулись вдоль бортов, наверное, уже намотались на винт. С досадой глядя на это, Шамседдин думал, что еще несколько дней, и катер из заросшей тростником лагуны надо будет вытягивать при помощи лебедки. Времени у него было довольно, и ихтиолог, как мог, багром и лопатой очищал корпус судна от растительности, но так, чтобы не привлечь внимания посторонних. Последнее время у ихтиолога было тревожно на душе. Ощущение, что за ним кто-то наблюдает, не покидало его.
Теперь, забравшись в закрытую со всех сторон лагуну, где не страшны никакие шторма, Шамседдин развернул на полную мощность всю имеющуюся у него аппаратуру наблюдения. Вывел за борт и спрятал под водой сверхчувствительный эхолот. Особая акустическая система позволяла наблюдать за каждым крупным объектом размером с надувную лодку-моторку, который движется по морю и на глубине. Постоянно вращающаяся на крыше ходовой рубки антенна искала возможные выходящие в эфир сообщения. Днем Шамседдин осторожно приподнимал над колеблющимися верхушками тростника прибор визуального наблюдения и осматривал местность. Ночью же его заменяла камера ночного видения, ее ихтиолог поднимал много выше, насколько хватало длины мачты. По ночам наблюдать за окрестностями Шамседдину было много проще и удобнее.
Все это многоумное электронное оборудование выходило своими пультами управления в единственную небольшую каюту на катере. Там, в этой каюте, и проводил курд-ихтиолог большую часть своего времени. Он поглядывал на приборы, прислушивался к треску, прерывистому писку морзянки и неясным голосам на самых разных языках мира, которые приносил ему эфир.