– Ух ты, что это тут у нас? Оказывается, моя сестренка повзрослела! Как и наш соседушка… – В то время Румер и Зебу было по девятнадцать лет, они как раз начинали учебу в колледже, совмещая ее с первой влюбленностью.
Оглядываясь назад, Румер понимала, что с того мгновения все и переменилось. Элизабет словно увидела Зеба в новом свете. И, что еще хуже, Румер боялась, что Зеб тоже это заметит. Как Румер могла помогать своей сестре, если та решила приударить за ним? Она продолжала обмениваться с Зебом записками через ящик, страшась того дня, когда он очнется и поймет, что нравился Элизабет… В конце концов это и произошло.
– Что все это значит, Румер? – снова взявшись за уроки, спросила Куин.
– Значит? – переспросила она, отогнав свои мечтания.
– «Ромео и Джульетта».
– Что касается актерской части, то это – к моей сестре, – рассмеялась она. – А я простой сельский ветеринар.
– Но ты знаешь больше нас, – не отступалась Куин. – Ну же…
– Да, – сказал Майкл. – Их семьи – Монтекки и Капулетти противились тому, чтоб их дети встречались. Враждовали меж собою, вплоть до убийства. А мальчик и девочка любили друг друга больше всего на свете… и Всевышняя сила предначертала им быть вместе.
– Иногда этого недостаточно, – ответила Румер.
– А нам можно вырезать тут свои инициалы? – водя пальцем по столу, спросила Куин. – В смысле, официально?
– Ну, мистер Фолей еще никогда не возражал против этого?
Кивнув, Куин достала из рюкзака свой рыбацкий нож. Затем она тщательно запечатлела на дереве угловатые закорючки. Румер думала, что это будут заглавные буквы от их с Майклом имен, но вместо этого Куин вырезала РМ+ДК.
– Ромео Монтекки и Джульетта Капулетти, – сказала Куин. – Чтобы никогда не забывать. Судьба свела этих двоих вместе, но родные семьи помешали им обрести счастье.
Глядя на «3» и «Р» от Зеба и Румер, Румер почувствовала, что на глаза у нее навернулись слезы.
– Ромео и Джульетта, – сказала Куин. – Возможно, я эмоционально неполноценная, но это для вас.
– Куин, дорогуша, – запричитала Румер. – Ты не…
– Из их истории Шекспир сделал трагедию, – сказал Майкл, осторожно забрав у Куин ножик, и начал выводить изящные буквы на одном из свободных от писанины кусочков широкой столешницы. – А для нашей есть лишь вот это маленькое место. Лето пройдет очень быстро, и нам лучше поторопиться.
– Потому что ты уедешь до Дня труда, – вздохнула Куин.
– Тсс, не надо, – прошептал Майкл.
Румер смотрела, как он вырезал КГ и ММ в виде переплетенных букв, и сочла, что лучше не говорить им о том, что инициалы сами по себе ничего не значат. Впрочем, так же как и записки, которые они еще напишут и оставят в ящике. Символы могли остаться навеки, но если судьба не уготовала парочке счастья и любви, то уже никакие вырезания и послания не в силах были что-либо изменить.