Между костров — там, где, казалось, не способно уцелеть ничто, стояли, сжимая окровавленные клинки, шестеро живых и здоровых немцев. А на земле, среди гладких кирас, бились в предсмертных судорогах несколько коней и распластались четверо воинов в налатниках и кольчугах.
Бояре, вернув рогатины за спины, снова взялись за луки — и истыканные множеством стрел ноги ландскнехтов сразу подломились.
Тем временем медленно ползущие сани развернулись вдоль берега, остановились. Игорь Картышев, зажимая в кулаках от ветра два тлеющих фитиля, нервно оглядывался то на происходящую позади схватку, то на появившуюся далеко впереди толпу. Основные силы осаждавшего Гдов войска, услышав далекую пальбу, расхватали оружие и мчались из обжитой деревеньки к крепости. Может быть, догадались о нападении на дежурные отряды и спешили на выручку, а скорее — торопились принять участие во вновь начавшемся штурме.
Какая разница, если путь все равно один: вдоль берега по льду?
Приближающиеся ливонцы на сани с невысоким стожком особого внимания не обращали — сено и сено, дело привычное. Какую опасность способна утаить в себе одна-единственная повозка? Только извращенный ум человека двадцатого века способен воспринять ствол с пороховым зарядом как действительно опасное оружие и потратить немалые силы, чтобы припрятать его в неожиданном месте, готовя противнику сюрприз.
До набегающих воинов оставалось от силы сотня шагов.
— Пора, — сказал Игорь племяннице и наклонился вперед, втыкая фитили в запальные отверстия.
— Со-олнышко! — пропела Инга своим умело поставленным голосом, так, что слегка оглохшие наступающие враги от неожиданности замедлили шаг.
Зато боярские сотни, услышав заранее обусловленный сигнал, немедленно бросили все, и помчались к саням, на ходу разворачиваясь для новой атаки.
Б-бабах! — сани словно взорвались: сено разлетелось во все стороны, Инга сковырнулась с пищалей на лед, а сами сани скакнули на несколько метров вперед, подрубив задние ноги ни в чем не повинным лошадям. Зато забитые в стволы полторы кадушки стального жребия — кусков железа, каждый размером с большой палец руки — мелко просеяли пространство перед пищалями, не оставив ничего живого на полосе шириной в десяток метров и почти на полторы сотни метров в длину.
В воздухе засвистели стрелы, кованая конница, огибая сани справа и слева, стремительно неслась вперед, честно предупреждая о своем приближении громогласным «Ура!».
Первыми побежали кнехты, вовсе не желающие попадать в кровавую мясорубку. Следом, поддавшись общей панике, кинулись наутек ландскнехты, бросая сошки и совершенно бесполезные при незажженных фитилях мушкетоны — а добывать огонь времени уже не оставалось. Русские, подбадривая бегство гиканьем и стрелами, мчались вдоль берега, отрезая врагов от спасительной чащи. Пусть попытаются скрыться на ровном, широком и кристально-белом снегу…