После этого, решив, что все толком рассказал, он мертво замолчал до конца пути. Честно говоря, мне этот отрезок дороги стоил большого количества нервом. Я вся извертелась, без конца оглядываясь и проверяя, идет ли сзади эта проклятая машина. Она действительно шла, не приближаясь и не удаляясь, хладнокровно выдерживая раз и навсегда установленную дистанцию. Только когда мы вьехали в поселок и по сторонам замелькали частные дома, я немного успокоилась и перестала егозить.
Машина подкатила к высокому бетонному забору и застыла перед запертыми металлическими воротами. Водитель нетерпеливо посигналил, тяжелые створки распахнулись и мы въехали на огромный, заваленный бетонными плитами двор. Ворота за спиной со скрипом затворились и я облегченно вздохнула, почувствовав себя в безопасности. Водитель ушел искать прораба и отсутствовал минут сорок, а я все это время сидела в машине и отходила от своих недавних страхов.
Наконец, явился толстый, постоянно потеющий мужик, назвался прорабом и я отдала ему конверт с долларами . Он их пересчитал, сунул в карман брюк и приказал:
- Подкиньте меня в центр Федоровского. Хочу, пока рабочий день не кончился, застать председателя на месте, отдать ему деньги и сегодня же получить разрешение на продолжение работ.
Мы выехали за ворота и я суетливо закрутила головой, выискивая белую машину. Машины по улице сновали самые разные, но большого белого автомобиля видно не было и я успокоилась. Тихо посмеиваясь над своей мнительностью, которая теперь казалась мне странной, принялась с интересом разглядывать улицы незнакомого поселка и дивиться тому факту, что в нем до сих пор сохранились дома начала века.
Местная власть помещалась в длинном одноэтажном здании за невысоким забором из рабицы. Не успели мы припарковаться на обочине под сенью развесистого куста, как прораб шустро выскочил из машины и заспешил по мощеной дорожке к входу. Водитель тоже вышел наружу и неторопливо направился к продуктовому магазину на другой стороне улицы. Я немного посидела в одиночестве, потом заскучала и решила пройтись. Покинув машину, неспеша прошла до конца квартала, свернула за угол и обмерла. Ненавистная машина с тонироваными окнами, в существование которой я уже перестала верить, была там. Она стояла в тени большой липы и зловеще пялилась на меня своими слепыми черными окнами. Ровно минуту я пребывала в оцепенении, потом решительно подошла и дернула за хромированную ручку. Дверь не поддалась, зато старик, сидящий на лавке возле соседних ворот, ворчливо заметил: