— Со мною вот — видишь? — женщина. Ты погубил единственного человека на земле, которого она любила.
Кожа на лице Эржбеты стала белее снега, веснушки проступили темными точками на ней, глаза широко открылись.
— И женщина эта страшная, — продолжал Ликургус, разглядывая свиток, вынутый им из походной сумы. — Мы с нею оба страшные, и трудно сказать, кто из нас страшнее. Сейчас мы тебе будем мстить. Не пугайся понапрасну, не воображай себе невесть что — ни в каком страхе, ни в каком кошмарном сне не привидится то, что мы с тобою сейчас будем делать. Медленно. Долго. Но ты можешь, конечно же, облегчить свою участь каким-нибудь признанием.
— В чем мне признаваться?
— Не знаю, честно говоря. Но ты подумай, может и вспомнишь что-нибудь.
— Ты и так уже все сказал, — буркнул Горясер. — И вот что. Убить вы меня, конечно, можете, и пытать и мучить тоже, но ведь это никого не вернет к жизни, не так ли. А я мог бы предложить вам такое, что, хоть и не облегчит… не… но поможет вам сделать…
— Что именно?
— Вы можете взять власть над Неустрашимыми. Вы можете повелевать судьбами всего мира. Но для этого вам придется сохранить мне жизнь.
— Ты говоришь не подумав, — заметил ему Ликургус. — Этому горю можно помочь. Например, отрезав тебе для начала язык. Эржбета, у меня нет с собою ножа.
Эржбета наклонилась и вынула нож из сапога, но Ликургусу не отдала.
— Повремените. Пожалуйста, — сказал голос за дверью. — И не нападайте на меня. Здесь свои.
Ликургус и Эржбета переглянулись. Ликургус поднял сверд.
— Заходи.
— Дверь сломана.
— Заходи как сумеешь.
Стоящий за дверью осторожно, не делая резких движений, отставил ее, дверь, в сторону. Ворвавшийся в домик порыв ветра едва не задул свечу. Войдя, Александр приставил дверь на прежнее место.
— Есть еще одно неоплаченное злодеяние, — сказал он. — Добрый вечер. Яван, если не ошибаюсь?
— Ошибаешься, — ответил Ликургус. — Явана больше нет.
— Ага. Стало быть, в услугах повара он больше не нуждается. Тем лучше.
— Повара?
— Зарезали твоего повара, Яван. Или кто ты теперь.
— Зарезали повара? Моего повара? Кто?
Александр кивком указал на Горясера.
— И его сподвижники.
— Храм Паллады! Зачем?
— Причина, Яван… Если не Яван, то как же тебя зовут теперь?…
— Ликургус.
— О! Интересное имя ты себе выбрал. Не просто так, наверное. Не в честь ли того самого? — Александр улыбнулся почти благосклонно.
— Нет.
— Он и есть тот самый, — сказала Эржбета без интонации. — Что тебе здесь нужно?
— Да ну? Военачальник Базиля? Сокрушитель болгар?
Ликургус, распрямляясь, посмотрел Александру в глаза. Александр слегка удивился и чуть было не отпрянул.