– Товарищ комиссар!
Флоров не пошевельнулся. Он был мертв.
– Комиссар убит!..
В комнату, где находился Флоров, собрались остатки его отряда. У многих на глазах были слезы.
Стиснув зубы, Бровкин обвел взглядом товарищей.
– Погибать – так по-русски!
Высоко подняв единственную гранату, он бросился к выходу.
– Ура!
За ним кинулись остальные.
Это была последняя, отчаянная контратака.
В рукопашной схватке, которая продолжалась несколько минут, одни погибли, других, обезоруженных, скрутили, взяли в плен. Среди попавших в плен был и Джэксон.
6
На следующий день пленных, связанных попарно, погнали к окраине города. Джэксон шел с молодым узбеком, раненным в ногу. Узбек от потери крови обессилел и буквально висел на Сиднее.
Пленных, награждая ударами плеток и прикладов, загнали в просторный двор.
Солнце палило нещадно. Во дворе – ни деревца. Время тянулось томительно медленно. Пленные изнывали от жары и жажды. Их продержали под палящим солнцем до самого вечера. Это была жестокая пытка. Люди вконец обессилели. Раненые бредили.
Под вечер во двор въехала группа всадников. Джэксону бросилось в глаза, что двое из них были в форме офицеров американских войск.
Охранники кинулись к пленным и стали пинать их ногами, хлестать плетками.
– Вставай! Тур! Вставай!
Пленные, поддерживая друг друга, поднимались на ноги. До слуха Сиднея донеслась английская речь.
– Это настоящие большевики. Надеюсь, вы удовлетворили свое любопытство? – сказал один из всадников.
– О да, сэр Нольдинг! Я вполне удовлетворен.
Джэксон торопливо протиснулся вперед.
– Сэр, прошу внимания! – крикнул он. – Одну минуту, сэр!
Один из офицеров осадил коня:
– Кто говорит по-английски? Кто меня спрашивает?
Охранники бросились к пленным и вывели Сиднея вперед.
Американец придержал танцующего под ним коня.
– О, я не полагал, что большевик так культурен. У вас есть какая-нибудь просьба или последнее желание?
Пленные, не понимая ни слова, настороженно вслушивались в их разговор. Охранники не сводили глаз с Джэксона.
– У меня только одна просьба, сэр. – Джэксон смотрел соотечественнику прямо в лицо. – У меня только одна просьба, сэр: чтобы вы обеспечили человеческое отношение к пленным.
Нольдинг насмешливо сощурил глаза:
– Стоило ли тебе изучать английский язык для того, чтобы быть расстрелянным в Кара-Кумах?
– Английскую речь я впитал вместе с молоком матери, сэр, – Джэксон старался говорить спокойнее. – Но я настаиваю на своей просьбе – это главное.
Нольдинг круто повернул коня, подъехал вплотную и дважды хлестнул плеткой по лицу боксера.
Джэксон в бессильной злобе рванул связанными руками. Охранники кинулись к нему и, награждая ударами, поволокли к толпе пленных.