Так было в прошлом году.
Так будет и в этом. На угле особо не закосишь. Сегодня старшим — ротный «мандавох» Парахин. Вечноугрюмый шкаф в шинели с лицом изваяния с острова Пасхи. Парахин знает нас всех по призывам. Никогда не ставит на один вагон старых и молодых. Каждому выделяет свой. Сам же расхаживает вдоль путей, следя за работой.
В бытовку заглядывает лейтенант Вечеркин, ответственный.
— Давайте, закругляйтесь. Отбой. Угля не будет сегодня.
Вот оно — солдатское счастье.
А завтра все равно в караул.
…Почти под самый Новый год из строевой сообщают, что на Чучалина пришла заверенная телеграмма. Родилась вторая дочка. Завтра с утра прибыть за документами. На дембель.
Чуча сидит ошалевший, мнет шапку и смотрит, улыбаясь, в окно. Окно все в морозных разводах, с наледью у подоконника. В казарме плюс шесть.
— Ты хоть рад? — спрашиваю его. — А то, смотри, оставайся!
— Не-е-е-е!.. — трясет головой Чуча.
Из старых во взводе свободны от наряда только я да Паша Секс.
— Давай его в чипок, что ли, сводим, — говорю Паше. — Когда у тебя родился-то?
— Родилась. Позавчера. Еще не назвали никак. Меня ждут.
Паша лежит на кровати и ковыряет в носу.
— Вот так, Чуча, — говорит он, вытирая руку о соседнюю кровать. — И не поймешь, служил ты, чи шо, как хохлы наши говорят.
— Ты сколько прослужил-то? — интересуюсь я.
Чуча недоверчиво смотрит.
— Да не, без подъебки! — успокаиваю его.
— Октябрь, ноябрь, ну, и декабрь почти, — застенчиво отвечает Чуча.
— Три месяца, стало быть. Даже шнурком не успел побывать. И — уже дембель! — смеемся мы с Пашей и переглядываемся. — Ну-ка, иди сюда!
Мы поднимаемся с кроватей.
Чучалин подходит, настороженно разглядывая нас.
— В позу! — командует Секс и не успевает Чуча взяться за дужку кровати, перетягивает его ремнем по заднице: — Раз!
— Два! — мой черед.
— Три! — снова Пашин ремень. — Хорош! Больше не выслужил!
Чучалин ошарашенно трет обеими руками задницу и хлопает глазами.
— Ну что, распускаем его по полной? — подмигиваю Сексу. — Это ж дембель, а мы только деды!
Расстегиваем Чуче сразу три пуговицы. Дверью бытовки сгибаем бляху и спускаем ремень на яйца. Велим подвернуть сапоги. Шапку сдвигаем на затылок. Гнем кокарду. Паша выдает ему кусок подшивы и объясняет, как подшиться в десять слоев.
— Можешь курить на кровати и руки в карманы совать. Никто тебе слова не скажет. Ты — дембель! Понял?
Вид у Чучи дурацкий. Клоунский. Выражение лица соответствует наряду.
Я занимаюсь с Чучей дембельской строевой подготовкой. Сцена напоминает мне эпизод из «Служебного романа»:
— Главное, что отличает дембеля от солдата — это походка.