– А что, если б это была не я, а кто-то другой? – спросила она, смеясь, когда он впустил ее в комнату, а затем торопливо запер за ней дверь.
– Ах! Я знал, что это ты, любовь моя, – сказал он, обнимая Аннору и ведя к постели.
Когда Джеймс бросил ее на постель и стал срывать с нее одежду, от неожиданности Аннора тихо ахнула.
– Джеймс, я пришла, чтобы поговорить с тобой, – сказала она, медленно садясь на кровати.
Что-то в ее голосе заставило его насторожиться. Она вынула из кармана платья тетрадь и протянула ее Джеймсу.
– Что это? – спросил он. Держа в руках тетрадь, которую дала ему Аннора, Джеймс испытывал смутное беспокойство. Словно что-то жгло ему пальцы. Как будто Джеймс понимал, что то, что он может узнать из этой тетради, ему совсем не понравится.
– Это дневник, который вела Мэри. Записи в нем начинаются за несколько месяцев до того, как тебя обвинили в ее убийстве и тебе пришлось бежать из Данкрейга, чтобы спасти свою жизнь, – ответила Аннора.
Джеймс едва заметно побледнел, но в его глазах вспыхнула надежда.
– Ты прочла его?
– Да, он поможет снять с тебя все обвинения. И это хорошо. В то же время печально сознавать, что твоя жена участвовала в заговоре против тебя. Я знаю, тебе будет нелегко читать эти записи, пусть даже они помогут восстановить справедливость и вернуть тебе твое доброе имя.
Джеймс углубился в чтение, и уже через несколько минут понял, что имела в виду Аннора. В голове у него вертелась одна-единственная мысль: как же он мог быть так слеп? Как можно было не видеть того, что жена презирает его? К тому моменту, когда Джеймс закончил чтение, его переполнял гнев. Он злился не на Мэри и Доннела, а на себя. За то, что оказался слепым идиотом, потому что не замечал ничего, что творилось вокруг него. Подняв глаза, Джеймс увидел, что Аннора смотрит на него с тревогой.
– Господи! Как я мог не разглядеть, что Мэри была настоящей… – Он замолчал, потому что воспитанная в нем с детских лет вежливость не позволила ему произнести вслух то, что вертелось у него на языке.
– …шлюхой? – подсказала ему Аннора и покраснела, но не слишком сильно. Пусть то, что она сейчас сказала, было ругательством, но в этот момент, видя боль и смущение в глазах Джеймса, Аннора не могла найти более удачного слова для описания Мэри.
– Да. И еще она была предательницей… – Он снова посмотрел на тетрадь, а потом опять перевел взгляд на Аннору, которая смотрела на него с нескрываемым беспокойством. – Шлюха, бесконечно жалующаяся на свою тяжелую долю. Как я мог этого не видеть?
– Ты не видел этого, потому что она искусно притворялась. Даже мало кто из ее родственников знал, какая она была на самом деле. Мэри всегда была мила, немного застенчива и покорна. Смиренно исполняла свой долг. Может быть, она не выделялась большим умом, но отличалась хитростью, позволявшей ей обводить окружающих вокруг пальца и создавать перед всеми видимость того, что она – само совершенство. Мы все считали, что она безупречная леди, а Мэри, наверное, смеялась у нас за спиной над нашей доверчивостью. Что ты собираешься делать с этим дневником?