Он поворачивается ко мне и хочет, чтобы я обслуживала его дальше. Но у меня этого и в мыслях нет.
– Я страшно голодна, – объявляю я и скрещиваю руки над своим отрадно плоским животом.
– Голодна? – Ривера ошарашенно смотрит на меня. – Мы же только что поели.
– Я – нет. То есть если не считать двух тостов, бокала шампанского и десяти малюсеньких земляничек.
– Я вообще не голоден!
– Верю на слово! – Грациозно поднимаюсь с шелкового изысканного ложа и под недоверчивыми взглядами Риверы направляюсь в сторону двери.
– Куда вы? – кричит он по-французски, и его чудовищный акцент укрепляет меня в моем решении как можно скорее исчезнуть отсюда. – Куда вы идете?
– В «Кафе де ля Пэ». Там бывают замечательные овощные блюда. – Он ловит ртом воздух.
– Я могу их вам и здесь заказать.
– Нет, спасибо, это займет слишком много времени.
– Ах, моя любовь, не можете же вы сейчас оставить меня одного! – Он бежит за мной, настигает в салоне и зарывается лицом в мои волосы. – Вы останетесь со мной, я вас не отпущу.
– На завтрак я тоже ничего не ела.
– Нет-нет, я вас не отпущу! – Он отводит в сторону мои локоны и начинает сзади целовать мою шею. Потом берет на руки и несет обратно в спальню. Это мне нравится.
– Вот, – он показывает на серебряную вазу, стоящую рядом с кроватью, – поешьте, моя дорогая. Или погодите. Вы разрешите? – Он засовывает мне в рот кусок шоколадки, действительно замечательной на вкус. – Еще один? Не правда ли, тает во рту? Это мой любимый. Мне его привозят из Брюсселя. Но я его сам не ем, угощаю своих друзей. Вот, возьмите. – И он ставит красивую вазу рядом со мной на шелковое покрывало. Потом задвигает шторы и в полумраке возвращается ко мне, чтобы дальше кормить меня конфетами.
Ну наконец-то! Наконец он думает обо мне, а не о своем разбойнике! Но я слишком рано радуюсь. Как только я не хочу больше шоколада, весь театр начинается сначала.
– Поцелуй меня! – стонет он, показывая на свой рвущийся вверх орган. – Поцелуй меня своими сладкими шоколадными губками!
– Это обязательно? – спрашиваю я подчеркнуто скучающим тоном.
– Поцелуй меня, моя красавица-канадка! Возьми меня в ротик! В шоколадный ротик! – И он ползет на животе вверх по широкой постели, пока его нижняя часть не оказывается рядом с моей головой.
Кто бы мог подумать? Он к тому же и извращенец. Если не быть начеку, он потом потребует, чтобы я засунула ему в зад его дорогие брюссельские конфеты. Или он засунет их куда-нибудь мне, кто знает, что ему взбредет в голову. Нет-нет, успокоить его сможет только одно, и действует это наверняка.