Многие гости, кивая, стали перешептываться и подозрительно поглядывать на шотландцев.
Но тут Рейвен вскочил, привлекая внимание собравшихся в зале.
– Никогда не слышал, что мой повелитель добивался английского трона, – без обиняков объявил он, разгадав замысел сквайра возбудить ненависть к шотландским кланам и их королю. – Я твердо уверен, что король Давид намеревается всячески помогать принцессе во время ее правления и поддерживать ее во всем, как и короля Генриха. Нужно помнить, что Малькольм Канмор был ее дедом, человеком, любимым и уважаемым в своей стране. Шотландцы охотно принесут ей клятву верности. А если до вас действительно дошли слухи о тех, кто замыслил оспорить права Матильды на трон, может, следует поискать таких у себя дома, прежде чем обвинять в предательстве шотландские кланы! Подло даже помыслить, что мы поднимемся против нее!
– Хотите сказать, что останетесь верными принцессе Мод, когда она взойдет на трон Генриха? – презрительно бросил Десмонд.
– Моя верность навсегда отдана Шотландии, – не колеблясь объявил Рейвен. – И не думаю, что Мод собирается поднять восстание против наших кланов! Мы всегда считали ее одной из своих.
– Боюсь, шотландцы обладают удивительной способностью отворачиваться от тех, которыми еще несколько месяцев назад неподдельно восхищались.
– Шотландцы обычно честно высказывают свое мнение, чего нельзя сказать о людях твоего сорта, – парировал Рейвен.
– Ты называешь меня лжецом? – взвился Десмонд, пытаясь подняться, хотя в эту минуту весь зал неестественно кружился и качался перед глазами. Стиснув ближайшую к нему кружку, он хотел поднести ее ко рту, но, увы, она тут же выскользнула из его руки и покатилась по столу, разбрызгивая содержимое на сидевших справа гостей, которые тоже были так пьяны, что не успевали увернуться.
Десмонд не замечал импровизированного обряда крещения, которым удостоил гостей, поскольку был занят тем, что злобно таращился на молодого шотландца. Но даже это у него не получилось, потому что тот внезапно раздвоился и вместо одного негодяя по имени Рейвен Сиберн перед залитыми алкоголем глазами возникли двое.
– Т-ты толь… ч-что назвал м-меня лжецом? – пробормотал Десмонд.
Морщась от омерзения при виде пьяного сквайра, Рейвен снова поднялся. Его примеру последовал отец.
– Прошу извинить нас, сквайр, – сказал он, – но сегодня мы проснулись очень рано и сильно устали, поскольку день выдался тяжелым. Может, вы позволите нам закончить эту дискуссию в другое время?
Фырча, как разъяренный бык, Десмонд хотел было пошутить насчет неспособности шотландцев пировать до рассвета. Если бы он сам выехал сегодня на охоту, наверняка показал бы шотландцам образец стойкости и выносливости. Передразнивая шотландский выговор Седрика, он упрекнул: