– Кошмары?
– Сны о Зельде, – просто сказала Речел. – Я вижу их последние несколько ночей.., с тех пор, как умер Гадж. Когда я засыпаю, появляется она. Она говорит, что скоро придет ко мне, и в этот раз доберется до меня. Они вместе доберутся до меня: она и Гадж и отомстят за то, что я позволила им умереть.
– Речел, это…
– Я знаю. Только сон. Нормальные сны… Но все равно, пойдем спать вместе, и пусть эти сны растаят, когда ты будешь рядом.
* * *
Они лежали вместе в темноте, забившись в угол Луиса.
– Речел, ты не спишь?
– Да.
– Я хочу у тебя спросить…
– Ну?
Луис заколебался. Он не хотел снова причинить жене боль, но ему нужно было выяснить.
– Ты помнишь, как мы испугались за малыша, когда ему только исполнилось девять месяцев? – наконец спросил он.
– Да. Да. Конечно. А почему ты спрашиваешь? ..Когда Гаджу только исполнилось девять месяцев, Луис начал волноваться относительно размера черепа своего сына. Луис сверился с диаграммами, на которых был обозначен нормальный размер черепа ребенка в первые месяцы после рождения. За четыре месяца череп Гаджа прошел большую часть кривой развития за год, а потом даже опередил положенный график. У Гаджа не было проблем, он свободно поднимал голову (теперь-то со смертью Гаджа проблема и вовсе исчезла), но тогда Луис, на всякий случай, отвез сына к нейрологу Джорджу Тариффу, который, возможно, был лучшим нейрологом на Среднем Западе. Речел хотела знать, что не так, и Луис сказал ей правду: он боялся, что Гадж гидроцефалик. Лицо Речел тогда очень побледнело. Она стала печальной.
– Он кажется мне вполне нормальным, – сказала она мужу. Луис кивнул.
– И мне тоже. Но я не хочу игнорировать тревожный сигнал.
– Да, ты не должен, – сказала она. – Мы не должны!
Тардифф смерил череп Гаджа и нахмурился. Потом тыкнул двумя пальцами ребенку в лицо – проверка реакции. Гадж отпрянул. Тардифф улыбнулся. У Луиса чуть отлегло от сердца. Тардифф дал Гаджу подержать мяч. Гадж некоторое время держал его, а потом уронил. Тардифф вернул мяч ребенку, глядя в глаза Гаджу. Гадж следил за мячом.
– Я скажу, что пятьдесят пять процентов за то, что он – гидроцефалик, – позже, в своем кабинете сказал Тардифф Луису. – Но, может быть, это просто какая-то странная особенность. Если даже с ним что-то не то, болезнь пока слабо выражена. Ребенок выглядит нормальным. Недавно разработанная операция может решить проблему.., если, конечно, такая проблема существует.
– Хирургическая операция на мозгу? – сказал Луис.
– Мозг затрагивается минимально.
Луис начал изучать этот вопрос после того, как встревожился из-за размера головы Гаджа. Операция на мозгу, в результате которой можно было отлить излишек мозговой жидкости, не казалась ему такой уж опасной. Но он молчал, решив для себя: лучше, если операции и вовсе не будет.