— Ночью, когда пауки застынут и перестанут мыслить, их можно перевозить на повозках.
— Только где мы возьмем ночь длиною в трое суток? — покачал головою Найл. — Ты знаешь, Шабр, до того, как на Земле выросло ваше мудрое племя, у людей имелось интересный механизм для хранения продуктов. Назывался он «холодильник». С его помощью все вокруг можно было сделать холодным, как лед. Поставить бы такие на наши корабли, да остудить смертоносцев до пустынного холода…
— Но этих механизмов больше не существует, — напомнил смертоносец.
— Эх, Шабр, — покачал головою правитель. — Ну почему вам недоступно такое понятие как «мечта»?
— Что это такое?
— Это, когда человек представляет себе все то, чего быть никак не может.
— А зачем?
— Просто так, — отмахнулся Найл. Разве можно объяснить насквозь прагматичному пауку, зачем нужны неприложимые к действительности фантазии? — Пойду-ка я лучше искупаюсь после сна. Посланник зачерпнул из супницы горсть хвостатых мышат, глотнул воды и выскочил из комнаты.
Четырнадцать детских лет до дня своего пленения пауками Найл прожил в пустыне, в небольшой пещерке, оставшейся после убитого осой тарантула, на краю небольшого оазиса из нескольких десятков высоких опунций.
Воду все это время он видел только в живых чашечках цветов уару, да в своей миске — высосанную отцом через камышовую трубку из влажного песка. Мать не раз предлагала сделать из камней колодец — но отец боялся привлечь внимание паучьих шаров. С тех самых пор в душе правителя сохранилось немое восхищение водными просторами: простором озера Дира, реки в городе, а уж тем более — бескрайнего моря.
Возможность не просто прикоснуться к воде губами, а войти в нее по шею, окунуться с головой, обливаться ею, нырять приводила Найла в детский восторг. Хотя он так и не научился плавать, но купался всегда подолгу и с удовольствием.
Память о раскаленной пустыне отразилась еще и в том, что днем правитель купался не раздеваясь. Мокрая одежда еще долго защищала тело от полуденной жары, и Найл легко и свободно ходил по самому солнцепеку.
Сегодня Посланник разделся. После трудного вчерашнего дня его немного познабливало. Впрочем это, естественно, никак не могло служить поводом для отказа от прикосновения к соленым волнам.
Найл прошелся по горячему песку до кромки воды, а когда ступни ощутили прохладу, остановился. Очередная волна с шипением накатилась на берег, разбилась о ноги человека, обрызгав его до колен, и неторопливо покатилась обратно. Правитель тоже сорвался с места, быстро пробежал несколько шагов и нырнул под основание нового пенистого вала. Тело обняло прохладой, качнуло туда-сюда, поволокло в сторону открытого моря.