— Сохрани их. Может, ты слишком привязан к ней, чтобы прочитать их, но вспомни о будущих поколениях. Они ведь не знали ее лично. Вспомни о своих детях, внуках… Подумай о том, чего ты их лишаешь, уничтожая эти письма.
Он помолчал и поднял на нее глаза.
— Дети? — Голос его звучал горько, почти сердито. — Я как-то не подумал… — Он замолчал и опять посмотрел на письма, а затем, к ее ужасу, вдруг протянул их ей и сказал:
— Хорошо, тогда ты решай.
Он бросил ей письма, и она неуклюже подхватила пачку.
— Но я не могу… Я не… — заикаясь, начала она. — Это ведь не мое…
— Ты женщина, — сказал он. — Да к тому же адвокат. Будь ты Лидией, чего бы ты хотела?
Он отвернулся и стал просматривать другие бумаги.
Здесь что-то не так, засомневалась Шарлотта. С какой стати он доверяет ей такое?
Она знала, как много значила для него двоюродная бабка. Как сильно он был к ней привязан. И вдруг он предоставляет ей, человеку, которому не доверяет как адвокату и которого не уважает как женщину, право принимать подобные решения… Она посмотрела на Дэниела. Но он все еще стоял к ней спиной.
Надо возражать, Лидия ведь была его бабкой, но, заметив, как дрожит бумага в его руке, она почувствовала нежность и любовь.
Она сунула пачку писем в сумку, висевшую у нее на плече, и выпила чай, дав Дэниелу время взять себя в руки.
Он заговорил минут через тридцать.
— Думаю, все, — сказал он. — О похоронах позаботится сам дом.
Он не притронулся к чаю, но Шарлотта не стала ему напоминать и спрашивать, зачем ему понадобилась ее помощь, — ведь она просто была с ним.
Они молча отправились к машине, а когда она уже отпирала дверцу, Дэниел грубовато сказал:
— Спасибо.
За что? — чуть не спросила она, но слова замерли у нее в горле, когда она увидела его таким, каким никогда не помышляла увидеть: ранимым и подавленным.
— Боюсь, придется просить тебя подбросить меня до дому, — сказал он, когда она отперла машину.
— Хорошо, — согласилась Шарлотта. — Но я не знаю, где ты живешь.
Выражение его лица озадачило Шарлотту. Откуда столько горечи и боли? Что такого она сказала? Скорее всего, он просто так сильно переживает за Джона и Лидию.
— Действительно, откуда тебе знать? — вдруг сказал он без всякого выражения, и она поняла, что дело не в Лидии и Джоне. Поворачивая ключ в замке зажигания, она все думала и думала, почему ее столь невинное замечание причинило ему такую боль.
Дэниел показывал дорогу ясно и точно, ехать было легко: Он жил в другом конце города, совсем не респектабельном, с удивлением отметила она про себя. Довольно далеко от центра, за цепочкой деревушек, окружавших город.