Хизер хихикнула, показав ряд чуть искривленных нижних зубов, однако даже этот изъян не портил ее юную красоту.
Рейн обычно хорошо разбиралась в людях, но эта девушка являла собой удивительную смесь зрелости и невинности, взрослой рассудительности и детскости. Было ли это игрой? Нет, определенно не было. Хизер состояла из сплошных противоречий, и Рейн теперь поняла, почему ее брат безоглядно влюбился в нее.
– Я знаю, как добиться у Тодда того, чего хочу. – Хизер хитро прищурилась и улыбнулась, лицо ее при этом слегка зарумянилось.
«Не сомневаюсь, что знаешь», – подумала Рейн, изумляясь наивности Хизер и одновременно ей завидуя. Была ли она сама в этом возрасте столь же наивна? Пожалуй, нет. Она еще в детстве узнала то, что Хизер, похоже, начинает понимать лишь теперь. И ей вовсе не хотелось способствовать тому, чтобы Хизер повзрослела. Она ведь наверняка ничего не знает об аварии. «И как, черт возьми, ты собираешься сообщить ей об этом?» – спросила себя Рейн.
Внезапно Хизер вскочила как ужаленная.
– Ой, ой! – завопила она. – Я забыла про соус! Вы чувствуете запах? – Раньше, чем Рейн успела отреагировать, Хизер исчезла. Через секунду она уже гремела в кухне посудой.
Рейн неохотно последовала за ней.
– Я тоже, к сожалению, не почувствовала запаха, – сочувственно проговорила она. – Чем я могу помочь?
Хизер с трудом сдерживала слезы. Она стояла перед раковиной, вода хлестала из крана.
– Мне уже никто не поможет, – посетовала она чуть не плача. – Это был соус для спагетти, который очень любит Тодд. И я не могу понять, где Тодд и почему вы здесь, а его нет. – Она зашмыгала носом.
– Хизер… – неуверенно начала Рейн.
Однако Хизер продолжала жаловаться:
– Тодд всегда звонит, когда мы расстаемся, но в этот раз он не позвонил, и я решила приехать пораньше и удивить его. – Она замолчала, снова шмыгнула носом и вытерла слезы. – Ну вот, видите, удивила!
– Хизер, – опять обратилась к ней Рейн, – может, пройдем в комнату и сядем?
Похоже, Хизер что-то поняла.
– Что случилось? – прошептала она побелевшими губами.
– Пойдем сядем, – как можно спокойнее предложила Рейн и направилась в комнату.
Хизер последовала за ней. Она шла медленно, тяжело, и Рейн знала, что причиной этого была вовсе не беременность.
Рейн сидела неподвижно и напряженно, боясь сказать правду и зная, что должна это сделать.
– Он умер? – спросила Хизер глухим, лишенным эмоций голосом.
Рейн громко ахнула, хотя Хизер произнесла эти слова так, как если бы говорила о погоде.
– Нет, – тихо ответила Рейн, накрывая ее руку своей. – Нет, не умер, но очень тяжело ранен.