У Лока сильно кружилась голова. Через разбитое ветровое стекло до него доносился звук дождя. Левая рука ныла, бедро жгло, как огнем. Он осторожно потрогал голову, словно снимая затекшими руками статуэтку с высокой полки, посмотрел на дорогу и увидел перевернутый образ серого «лексуса» и две фигурки, стоявшие рядом, в семидесяти или восьмидесяти ярдах от него.
Его рука нащупала застежку пояса безопасности. Он тяжело упал на бок, ударившись бедром о рулевое колесо, пнул ногой дверь над собой, но ее заклинило. Тогда он схватился за раму двери через разбитое окошко и вывалился под моросящий дождь. Перед глазами все плыло, к горлу подступала тошнота. Лок опустился на развороченную, вырванную с корнями дернину. Шум движения на автостраде доносился словно откуда-то издалека.
Он выпрямился на нетвердых ногах и прислонился к автомобилю. Колеса уже перестали вращаться. Ни один автомобиль, кроме «лексуса», не остановился. Трейлер исчез. Двое из серого автомобиля спускались по склону, повторяя маршрут его падения под откос. Охваченный паникой, Лок оттолкнулся от разбитого автомобиля и побежал к деревьям. За спиной послышался предупреждающий возглас: ему приказывали оставаться на месте.
Он побежал быстрее, то и дело поскальзываясь на мокрой глине, ощущая предательскую слабость в ногах. Паника, переполнявшая грудь, мешала дышать. Они собирались убить его. Он вслепую углубился в рощу, петляя между деревьями.
* * *
Воронцов пожал плечами и сердито посмотрел на Дмитрия. Радиотелефон, прижатый майором к щеке, казался орудием пытки.
– Нет, – снова ответил Воронцов. – Мы совершенно не заинтересованы в расследовании убийства Роулса, полковник. Не могу себе представить, что могло натолкнуть вас на подобную мысль…
– Пытаетесь обскакать меня, Воронцов? Держите меня за идиота? – прорычал Бакунин.
– Ничего подобного, – пробормотал Воронцов.
Дмитрий, набросивший пальто на плечи, с невинным видом разводил руками. Из-за проплывавших за окном рваных облаков выглядывала полная луна. Снегопад прекратился. Дмитрий тряс головой, словно школьник, обвиненный в мелкой краже.
– Дело Роулса вас больше не касается. Расследование ведет ГРУ. Я совершенно ясно высказался на этот счет. Вы хотите, чтобы я высказался еще яснее?
Воронцов мрачно покосился на Дмитрия. Голудин, чувствовавший гнев начальства как нечто, направленное в первую очередь на него, съежился на стуле и втянул голову в плечи.
– Нет. Все и так предельно ясно, полковник.
– Тогда не суйтесь не в свое дело, понятно?
– Понятно.
Звук брошенной трубки клацнул в ухе майора, как пистолетный выстрел. Воронцов сложил аппарат и бросил его на стол. Загроможденный стол, царивший на котором хаос словно отражал состояние расследования, приводил его в ярость. Он стукнул кулаком по разбросанным папкам и бумагам.