«Он прав, – подумала она, сбрасывая ночную рубашку. – Сейчас у нас с ним нет никого, кроме друг друга».
Накинув черное шелковое кимоно, Эшли решительно зашагала по коридору к спальне Коллина. Легонько постучала в дверь и открыла ее, не дожидаясь ответа.
Комната была освещена лишь тусклым светом, падающим снаружи. Коллин в халате стоял у окна, глядя в ночь.
– Что тебе нужно? – с плохо сдержанным раздражением спросил он.
Не произнеся ни слова, Эшли пересекла комнату, положила руки ему на плечи и нежно поцеловала. Коллин отпрянул и изумленно посмотрел на нее, все еще хмурясь.
– Не начинай того, чего не намерена довести до конца, – предостерегающе сказал он.
– Я намерена довести до конца, – прошептала Эшли, поглаживая его грудь и снова целуя.
Внезапно Коллин стиснул ее в объятиях, исступленно осыпая поцелуями. Протянул руку к ее красному поясу, развязал его и распахнул халат. Целуя в шею, он руками ласкал ее груди, потирая большими пальцами соски, пока они не затвердели от желания. Затем притянул ее руку к себе.
– Прикоснись ко мне, Эшли, – охрипшим голосом сказал Коллин. – Почувствуй, как сильно я хочу тебя.
Отступив назад, он опустился на край постели, потянул Эшли за собой и сорвал с нее халат, позволив ему упасть на пол. Обхватив ладонями груди, стал целовать соски, трепещущими ноздрями вдыхая их аромат, проводя по ним языком и нежно посасывая. Потом, беспрерывно лаская руками обнаженное тело, увлек ее к себе на постель.
– Ты прекрасна… – бормотал Коллин. – Эшли, ты знаешь об этом?
– Да… Благодаря тебе, – отвечала она, все теснее прижимаясь к нему.
«Теперь все, обратной дороги нет», – подумала Эшли, когда их тела слились воедино.
МОРСКОЙ УТЕС
март 1987 года
Она медленно открыла глаза и тут же прищурилась. Солнечные лучи потоком вливались через прозрачные занавески, наполняя комнату ярким светом. Не отрывая головы от подушки, Эшли медленно повернулась и увидела Коллина, крепко спящего рядом. Она долго лежала, глядя на него и пытаясь подыскать слова для определения того, что происходило – произошло – между ними. Эшли пыталась разобраться, что чувствовала сейчас, после бурной ночи, к которой их подтолкнуло неудержимое желание.
Коллин оказался прекрасным любовником. Даже сейчас Эшли хотела его, желала, чтобы он проснулся и они снова занялись любовью. И, несмотря на это, ее переполняло чувство вины. Как будто все, что она испытывала: тяга к Коллину, наслаждение, доставляемое их близостью, – было предательством по отношению к Брендону.
«Это другое, – уговаривала себя Эшли. – Это совсем другое». С Брендоном их связывала удивительная эмоциональная близость и… да, любовь. С Коллином же… Присутствовало ли тут что-то еще, кроме секса? Может быть, благодарность за то, что он сделал для нее и в особенности обещал сделать? Облегчение, вызванное тем, что пришел конец невыносимому одиночеству, терзавшему ее после смерти Брендона?